В истории мировой криминалистики имя Дарьи Николаевны Салтыковой стоит особняком. Эта русская дворянка XVIII века вошла в историю как одна из самых жестоких серийных убийц, чьи злодеяния, даже по меркам крепостнической эпохи, шокировали современников. Приговор — пожизненное заточение — многим казался непропорционально мягким для масштабов содеянного.
Троицкое имение: эпицентр ужаса
Большинство преступлений Салтыкова, получившая прозвище «Салтычиха», совершила в своем подмосковном имении у села Троицкое. Интересно, что места, связанные с ее жизнью, позднее оказались опоясаны ореолом государственного насилия: в 1930-е в усадьбе размещалось управление НКВД, а на месте ее московского дома на Лубянке выросло здание КГБ. Крестьяне же обходили владения барыни стороной, считая их проклятыми — не из-за эпидемий, а из-за целенаправленного истребления крепостных молодой вдовой.
Кровавый шестилетний период (1756-1762)
За шесть лет Салтычиха, по следственным данным, замучила до смерти не менее 138 человек, преимущественно молодых девушек. Поводом для чудовищной расправы могла стать малейшая оплошность в работе. Волна жалоб на помещицу не прекращалась, но влиятельные связи и щедрый подкуп долго ограждали ее от правосудия.
Вмешательство императрицы: дело получает ход
Перелом наступил летом 1762 года, когда двум сбежавшим крепостным удалось добраться с жалобой до Петербурга. Новоиспеченная императрица Екатерина II, стремившаяся показать себя защитницей закона, лично взяла дело под контроль. Расследование поручили беспристрастному чиновнику Степану Волкову. Несмотря на все попытки Салтыковой саботировать процесс через своих покровителей, машина правосудия, запущенная волей монарха, была неостановима. Единственной уступкой, которой ей удалось добиться, стало освобождение от пыток на следствии.
Вердикт Екатерины: гражданская смерть и вечное заточение
Шестилетнее следствие доказало ее вину в 38 убийствах, включая случаи двойного детоубийства. Сенаторы, не рискуя вынести приговор самостоятельно, оставили последнее слово за императрицей. Екатерина тщательно работала над вердиктом — в архивах сохранились четыре черновика.
Окончательный приговор, подписанный 2 октября 1768 года, был изощренным и суровым. Салтыкову Дарью Николаевну лишить дворянского звания; наложить пожизненный запрет именоваться родом отца или мужа; запретить указывать свое дворянское происхождение и родственные связи с иными дворянскими фамилиями; приговорить к пожизненному заточению в подземной тюрьме без света и человеческого общения (свет разрешался только во время приема пищи, а общение – исключительно с начальником караула и монахиней).
Какие секретные обряды существовали в секте хлыстов
Но прежде осужденной предстояло поучаствовать в «поносительном зрелище» на лобном месте на Красной площади: ее приковали к столбу, на котором над ее головой прикрепили табличку с надписью «мучительница и душегубица». После часа стояния под звуки непрерывной ругани проходивших мимо москвичей Салтыкова была посажена в подземную тюрьму Иоанно-Предтеченского женского монастыря, который до сих пор возвышается на Ивановской горке в районе Китай-города.
Монстр в яме
Первые 11 лет заточения Салтычихи оказались самими страшными. Она была по сути заживо погребена в вырытой под Соборной церковью «покаянной яме», глубиной чуть более двух метров и закрытой сверху решеткой. По иронии судьбы эта церковь была выстроена в честь Иоанна Грозного, также получившего в народе печальную славу душегуба. Лишь два раза в день Салтыкова могла видеть свет – когда монахиня приносила ей огарок свечи, который подсвечивал непривычную для помещицы скудную еду. Узнице запрещались прогулки, ей не разрешали получать или отправлять корреспонденцию. Только во время главных церковных праздников Салтыкову выводили из темницы, позволяя, прильнув к маленькому окошку в стене храма, слушать литургию.
В 1779 году сверхсуровый режим содержания Дарьи Салтыковой был смягчен. Заключенную перевели в каменную пристройку к храму, в которой было небольшое зарешеченное окно. Посетители храма могли не только заглядывать в это окно, но и беседовать с узницей, другое дело, что Салтычиха была не очень словоохотлива — бросалась на людей. Как писал историк П. Кичеев в журнале «Русский архив», когда любопытствующие собиралась у застенка Салтыковой, арестантка «ругалась, плевала и совала палку сквозь открытое в летнюю пору окошечко».
По свидетельству статского советника Петра Михайловича Рудина, в пору своего детства бывавшего в Ивановском монастыре, упомянутое окошко было задернуто желтой занавеской и каждый, кто хотел взглянуть на узницу, мог ее самовольно одернуть. Воочию лицезревший Салтыкову Рудин отмечал, что «она была в преклонных летах и полна, а по ее поведению казалось, что она лишена рассудка».
Еще одну интересную подробность заключения Салтычихи автору журнала «Русский архив» Кичееву поведал современник душегубицы, знаток старины Павел Федорович Коробанов. По его словам, пищу Салтыковой приносил караульный солдат, сначала он подавал ее в окошко, затем стал входить в двери. И вот однажды барыня разродилась, и случилось это на пятидесятом году ее жизни. Разумеется, в содеянном обвинили охранника: по слухам «любовника» подвергли публичной порке и отправили в штрафную роту. Было это на самом деле или нет, никто доподлинно не знает.
Скончалась Дарья Салтыкова 27 ноября 1801 года, в общей сложности она провела в заточении 33 года. На момент смерти ей был 71 год. Похоронили Салтычиху на кладбище Донского монастыря, где покоилась вся ее родня. Надгробие одиозной помещицы с изрядно потертой надписью можно увидеть и сегодня. Салтыкова до конца своих дней так и не выказала хоть малейшего раскаяния в содеянном. Современные криминалисты уверены в том, что маниакально одержимая преступница страдала психическими расстройствами. Специалисты сегодня ставят ей такой диагноз, как «эпилептоидная психопатия». Так или иначе, а тайну своей личности Салтыкова унесла с собой в могилу.
