Смутное время поставило Россию на грань исчезновения. Государство разваливалось, Москва была в руках поляков, а законной власти не существовало. В этот миг отчаяния в Нижнем Новгороде вспыхнула искра, которая разгорелась в пламя Второго земского ополчения. Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский стали его душой, но за их спиной стояли тысячи людей, отдавших последнее ради спасения страны. Деньги на ратных людей собирали не из казны — её просто не было, — а из карманов простых горожан, купцов и даже вдов.
Нижний Новгород: откуда всё началось
Осенью 1611 года Нижний Новгород жил своей жизнью, далёкой от московского хаоса. Но вести о польской оккупации и разорении доходили и сюда. Земский староста Кузьма Минин, человек небогатый, но уважаемый — торговал мясом, знал цену труду, — стал тем, кто первым заговорил о деле.
После проповеди протопопа Саввы в Спасо-Преображенском соборе Минин вышел к народу с призывом не жалеть имущества ради освобождения Руси. Он сам подал пример: отдал всю казну, серебряные оклады с икон, драгоценности жены. Нижегородцы откликнулись. Сначала добровольно — кто сколько мог. Потом собрали сход и вынесли приговор: каждый житель города и уезда отдаёт «третью деньгу» — треть имущества на содержание ратных людей. Для торговых промыслов ввели «пятую деньгу». Кто уклонялся — тому грозила конфискация всего.
Добровольные жертвы и принудительный приговор
Сбор начался с энтузиазма. Летописи передают, как нижегородцы «в умиление приходить начаша» и несли всё: кубки, украшения, одежду. Одна богатая вдова отдала 10 тысяч рублей — почти всё состояние, оставив себе лишь две тысячи. Это была огромная сумма: на неё можно было содержать сотни ратников целый год.
Но добровольных взносов не хватило. Ополчение требовало регулярного жалованья: конным — 40–50 рублей в год, пешим — не меньше 30. Пришлось вводить обязательный сбор. Приговор нижегородского схода был строг: две трети имущества — в казну, треть оставляли владельцу. Минин лично отвечал за учёт и распределение. Историки отмечают: несмотря на жёсткость, это не было грабежом. Деньги шли строго на дело, и сам Минин жил скромно, не присвоив ни копейки.
Купеческий вклад: Строгановы и другие
Крупное купечество не осталось в стороне. Самый заметный вклад внесли уральские солепромышленники Строгановы. Их вотчины в Прикамье были богаты, а патриотизм — искренним. Они пожертвовали около четырёх тысяч рублей — сумма, по тем временам колоссальная. Строгановы не только дали деньги, но и снаряжали отряды: из Чердыни и Соликамска шли ратники с оружием и припасами.
Другие купцы тоже не скупились. Нижегородские торговые люди, ярославские гости — все вносили свою долю. Когда ополчение стояло в Ярославле, там повторили сбор по нижегородскому образцу. Город стал временной столицей, и местные тяглецы снова открыли кошельки. Общая казна выросла до 45 тысяч рублей — именно эта сумма позже была возвращена из государственной казны после воцарения Михаила Романова.
Роль монастырей и духовенства
Церковь в Смуту была не только духовным, но и материальным столпом. Троице-Сергиева лавра, выдержавшая осаду, вдохновляла всех. Келарь Авраамий Палицын рассылал грамоты, призывая к единению. Монастыри давали деньги и припасы: Вознесенско-Печёрский монастырь отправил делегацию к Пожарскому, убеждая принять командование.
Прямые вклады монастырей во Второе ополчение были скромнее, чем в Первое, — лавра уже истощила казну. Но их роль в агитации неоценима. Патриарх Гермоген из польского плена слал послания: стоять до смерти. Духовенство благословляло сборы, убеждая паству, что жертва ради веры и Отечества — долг христианский.
Казна на марше: как деньги дошли до Москвы.
Ополчение двигалось медленно, собирая силы и средства по пути. В Балахне и Юрьевце получили большую денежную казну. В Костроме сместили враждебного воеводу. В Ярославле четыре месяца стояли лагерем, здесь сформировали «Совет всея земли» — временное правительство.
Минин заведовал хозяйством, Пожарский — военными делами. Деньги тратили рачительно: платили жалованье, покупали оружие, кормили ратников. Когда казна оскудевала, чеканили собственную монету — с именем царя Фёдора Ивановича, чтобы не сеять смуту.
