Легенда о морковном чае
Зиновий Шейнис в книге «Солдаты революции: девять портретов» описывает сцену: председатель ВЦИК Яков Свердлов как-то увидел Дзержинского и опешил. Тот был настолько худ и бледен, что казался призраком. Свердлов забил тревогу: так он «сгорит».
И основания были. Дзержинский действительно жил на работе. Спал урывками в кабинете, питался чем придется. Агент ВЧК Ян Буйкис вспоминал: чая после революции было не достать, поэтому глава ведомства, как и все, пил морковный отвар или просто кипяток. В общей столовой, куда Дзержинский ходил наравне с рядовыми сотрудниками, в меню значились постные щи, каши из чечевицы или ячменя и изредка — конина.
Подчиненные, глядя на это, пытались подкормить начальника. Курьер Беленький как-то принес ему в кабинет жареную картошку с салом, соврав, что сегодня такой обед выдают всем. Дзержинский отчитал старика и велел больше так не делать. По крайней мере, такова официальная версия.
Вовсе не аскет: квартиры, дачи и меню
Однако многие историки считают эту картину сознательно созданным мифом. Игорь Синицин в книге «Андропов вблизи» утверждает: Дзержинский имел не только койку в кабинете, но и три квартиры в Москве, и три дачи в Подмосковье. Регулярно ездил на охоту, отдыхал в санаториях, порой по месяцу и больше.
С питанием тоже картина вырисовывается иная. Игорь Симбирцев в работе «ВЧК в ленинской России» пишет, что для главы ВЧК врачи разрабатывали специальное меню. И оно мало напоминало постные щи.
Судите сами. На понедельник Дзержинскому рекомендовали консоме из дичи, свежую лососину и цветную капусту по-польски. Вторник — грибная солянка, телячьи котлеты и шпинат с яйцом. Среда — суп-пюре из спаржи, говядина и брюссельская капуста. Врачи настаивали: ему нужно есть исключительно «белое» мясо — курицу, индейку, рябчиков, телятину, а также рыбу деликатесных сортов, фрукты и зелень.
Документ с этим меню якобы нашли в партийном архиве. На него ссылается Сильвия Фролов в книге «Дзержинский. Любовь и революция».
Время есть собак
Теперь вспомним, что творилось в стране в те годы. Зинаида Гиппиус писала: «Почти все питаются в "столовках", едят селедки, испорченную конину и пухнут». Голод был такой, что население кормилось собачьим мясом — его продавали по 2 рубля 50 копеек за фунт.
На этом фоне консоме из дичи и брюссельская капуста выглядят вызывающе. Если это правда, то Дзержинский жил не просто хорошо, а по-царски.
Но есть нюанс.
Оправдание туберкулезом
Дзержинский действительно был тяжело болен. Туберкулез медленно, но верно убивал его. И врачи, прописывая усиленное питание, исходили из медицинских показаний. Организму требовались калории и белок, чтобы сопротивляться болезни.
Вопрос в другом: верил ли сам Дзержинский, что обеды из общей столовой доставляют ему то же, что едят все? Вряд ли. Человек с его опытом и чутьем на обман, прошедший тюрьмы и ссылки, вряд ли принимал байки курьера за чистую монету. Скорее всего, он просто делал вид, что верит. Или ему было все равно.
Фальшивка или компромат?
Сильвия Фролов, тот самый автор, которая приводит в книге роскошное меню, сама же и ставит под сомнение его подлинность. Она напоминает: позже Сталин, Ежов и Берия приложили массу усилий, чтобы очернить образ первого чекиста. Сфабриковать документ о его «барской жизни» было делом техники.
Слишком уж идеально это меню ложится в канву разоблачения «врага народа». Слишком уж контрастирует с официальным мифом. И слишком удобно его нашли именно те, кто хотел уничтожить память о Дзержинском.
Аскет по убеждению или поневоле?
Скорее всего, правда где-то посередине. Дзержинский действительно был одержим работой до такой степени, что забывал про еду и сон. Ему было плевать на бытовые условия. Но это не значит, что он жил впроголодь. Рядом всегда находились люди, которые следили, чтобы начальник не загнулся от истощения.
Болезнь требовала особого питания — и оно было организовано. Вопрос лишь в том, считал ли сам Дзержинский это «барством» или необходимой мерой.
Что же касается меню из рябчиков и спаржи — скорее всего, мы имеем дело с позднейшей фальшивкой. Но тот факт, что в эту фальшивку многие поверили, говорит о главном: народ хорошо помнил, что ел в годы разрухи, и не мог поверить, что начальники питались так же. Интуиция людей не обманула. Только вот Дзержинский тут, вероятно, ни при чем.
