В ночь на 28 февраля 2026 года, когда первые волны совместной американо-израильской операции под кодовыми названиями «Эпическая ярость» и «Ревущий лев» обрушились на Тегеран, мир понял: это уже не очередной эпизод «теневой войны». Уже к утру 1 марта стало окончательно ясно — этот конфликт вышел далеко за рамки Ближнего Востока. Реакция мировых столиц обозначила жёсткий раскол: от прямого осуждения «агрессии» со стороны России и Китая до осторожного дистанцирования Европы и открытого гнева монархий Залива. Аналитики уже называют эти первые часы «моментом истины» для всей системы международных отношений: старые правила больше не работают, а новые ещё не написаны.
Голос ООН: «назад от края пропасти»
Антониу Гутерриш не стал выбирать слова. В официальном заявлении генсек ООН прямо осудил «использование силы Соединёнными Штатами и Израилем против Ирана» и последовавший иранский ответ. «Это подрывает международный мир и безопасность», — сказал он. Совет Безопасности собрался на экстренное заседание уже вечером 28 февраля. Россия и Китай потребовали немедленного прекращения «незаконных и эскалационных действий». Гутерриш призвал все стороны вернуться к «подлинному диалогу и переговорам».
Его позиция не была неожиданной. ООН традиционно выступает против одностороннего применения силы без мандата Совета. Но в этот раз тон был особенно тревожным: речь шла уже не просто о нарушении суверенитета, а о реальной угрозе региональной, а значит и глобальной, дестабилизации. Как отмечают аналитики, именно такая реакция ООН подчёркивает: мир видит в происходящем не локальный конфликт, а начало цепной реакции, которая может затронуть нефтяные потоки, миграцию и даже ядерную безопасность.
Россия и Китай: жёсткая защита принципов
Москва отреагировала первой и жёстче всех. МИД России назвал операцию «спланированной и не спровоцированной вооружённой агрессией против суверенного государства — члена ООН». Постпред Василий Небензя на заседании Совбеза потребовал: «Мы настаиваем на немедленном прекращении агрессивных действий США и Израиля». Сергей Лавров провёл телефонный разговор с иранским коллегой Аббасом Арагчи и подтвердил готовность Москвы помогать в поиске дипломатического выхода.
Пекин был чуть более сдержан в формулировках, но не менее принципиален. Китайское МИД выразило «глубокую озабоченность» и потребовало «немедленного прекращения военных действий». Особый акцент — на уважении суверенитета, территориальной целостности и безопасности Ирана. «Это неприемлемо», — подчеркнули в Пекине, имея в виду гибель верховного лидера. Политологи отмечают, Китай традиционно избегает прямого военного вовлечения, но использует каждый такой кризис, чтобы напомнить миру о своей роли защитника принципов невмешательства.
Обе державы не ограничились словами. Россия уже заявила о готовности поставить вопрос на голосование в Совбезе. Китай усилил дипломатическое давление через БРИКС и ШОС. Их позиция предельно ясна: удар по Ирану — это удар по системе, где крупные державы не могут просто так менять режимы.
Европа: дипломатическая эквилибристика
Старый Свет оказался в сложном положении. С одной стороны — традиционные союзнические связи с США. С другой — страх перед неконтролируемой эскалацией и энергетическим кризисом. Франция, Германия и Великобритания выпустили совместное заявление: они осудили иранские удары по странам региона, призвали Тегеран «воздержаться от неизбирательных военных действий» и вернуться к переговорам по ядерной программе. При этом прямо удары США и Израиля не осудили. Лишь отметили, что «не принимали в них участия».
Урсула фон дер Ляйен назвала ситуацию «крайне тревожной». Эмманюэль Макрон предупредил о «серьёзных последствиях для международного мира и безопасности». В Брюсселе уже готовят экстренное заседание. Европейские лидеры явно пытаются сохранить лицо: осудить Иран за ответ, но не дать Вашингтону карт-бланш на дальнейшие действия. Как отмечает газета Mond, это классический европейский баланс — между трансатлантической солидарностью и собственными интересами в регионе.
Монархии Персидского залива: от предостережений к открытому гневу
Самый неожиданный поворот — реакция арабских соседей Ирана. Ещё до ударов Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар и другие открыто предупреждали Вашингтон: не используйте наши территории. Но когда иранские ракеты и дроны достигли Аль-Удейда в Катаре, аэропорта в Кувейте, жилых кварталов Дубая и Бахрейна, тон изменился мгновенно.
Саудовская Аравия выразила «полную солидарность» с пострадавшими странами и пообещала «мобилизовать все возможности» для их поддержки. ОАЭ назвали иранские удары «трусливым актом, угрожающим гражданским». Катар, Кувейт и Бахрейн закрыли воздушное пространство и осудили «нарушение суверенитета». Даже Оман, традиционно самый сдержанный, выразил глубокую озабоченность.
По данным Института изучения войны, иранские удары по гражданской инфраструктуре (отель «Фэрмонт» в Дубае, жилые дома) сыграли против Тегерана. Страны Залива, которые годами балансировали между страхом перед Ираном и нежеланием войны, теперь оказались в одном лагере с Вашингтоном — по крайней мере, в осуждении ответных действий Тегерана. Атлантический совет отмечает: это редкий момент единства, который может укрепить антииранский фронт в регионе.
Открытая поддержка: Австралия, Канада и другие
Не все ограничились осторожными формулировками. Премьер-министр Австралии Энтони Албанезе заявил прямо: «Аятолла Хаменеи не будет оплакиваться». Он напомнил о роли режима в поддержке террора, ядерной программе и репрессиях против собственного народа. Канада заняла аналогичную позицию. Обе страны открыто поддержали действия США и Израиля как необходимую меру самообороны.
Внутри США и Израиля реакция была ожидаемо единодушной. Но даже среди союзников Вашингтона нашлись голоса, которые приветствовали удар как «освобождение иранского народа от тирании». Это меньшинство, но оно громкое.
Что дальше: расколотый мир и риски эскалации
Первые дни показали глубокий раскол. С одной стороны — ось, которая видит в ударе нарушение всех норм международного права: Россия, Китай, большая часть Глобального Юга. С другой — те, кто либо поддержал, либо предпочёл осудить только иранский ответ: Запад, страны Залива, отдельные союзники.
Аналитики сходятся в одном: риск дальнейшей эскалации крайне высок. «Ось сопротивления» пока ограничилась заявлениями солидарности, но красные линии уже пройдены. «Хезболла» и хуситы могут вступить в дело в любой момент. Ормузский пролив уже частично парализован — трафик упал на 70 %. Цены на нефть растут. Мир стоит перед выбором: либо быстрый дипломатический прорыв, либо затяжная война с непредсказуемыми последствиями для всех.
Иран не остался в одиночестве.
