«Молился картонному Перуну»: почему маршал Тухачевский собирался возрождать язычество
Михаил Тухачевский — фигура легендарная: «красный Бонапарт», новатор войны, расстрелянный в 1937-м как «враг народа». Но за громкими титулами скрывается странная история из его молодости. В немецком плену во время Первой мировой он якобы вырезал идола Перуна, преклонял перед ним колени и мечтал о новой религии для славян — язычестве вместо христианства. Откуда такие идеи у будущего маршала? И правда ли он всерьёз собирался сделать Перунa государственным богом Советской России?
Всё началось в крепости Ингольштадт — лагере для неугомонных офицеров, откуда сбежать было почти невозможно. Тухачевский попал туда в 1915-м, после ранения. Ему 22 года, поручик Семёновского полка, аристократ по крови. Рядом — будущий президент Франции Шарль де Голль и журналист Реми Рур (под псевдонимом Пьер Фервак он потом напишет мемуары). Именно Рур оставил самые яркие воспоминания о «странном русском».
Идол из картона и горящие глаза
Однажды Рур зашёл в камеру Тухачевского и обомлел: в углу стоял страшный идол из цветного картона. Горящие глаза, огромные уши, чёрный зев рта, ужасный нос. «Это Перун, — серьёзно объяснил Михаил. — Бог войны и смерти. Могущественная личность». И встал на колени перед своим творением — то ли в шутку, то ли всерьёз.
Рур потом писал: Тухачевский ненавидел князя Владимира за крещение Руси. Мол, тот подчинил славян Западу, навязал «мораль капитала» и христианскую слабость. «Мы должны были сохранить наше грубое язычество, наше варварство», — говорил поручик. Марксизм хорош, но слишком цивилизованный. Славянам нужна новая религия — возвращение к старым богам: Дажьбогу, Стрибогу, Велесу. А главному — Перуну — он готов был молиться ежедневно, потому что революция принесёт войны, а Перун их покровитель.
Ещё Тухачевский вырезал маленьких деревянных идольчиков и показывал товарищам. Другой пленный, Николай Цуриков, вспоминал похожего «пугала» — якобы Ярило. Сам Тухачевский вёз с собой этих идольчиков через границу, когда в пятый раз сбежал и вернулся в Россию осенью 1917-го.
Записка в Совнарком: шутка или план?
После революции история продолжилась. В 1918-м Тухачевский уже в Красной армии, работает в военном отделе ВЦИК. Его приятель Леонид Сабанеев (музыковед и шахматист) вспоминал: Михаил составил проект уничтожения христианства и восстановления язычества как «натуральной религии». Подал записку в Малый Совнарком — и там её всерьёз обсуждали!
Комиссары посмеялись, но похвалили за «шутку» и преданность атеизму. Тухачевский, по словам Сабанеева, радовался как школьник после удачного розыгрыша. Некоторые историки утверждают, что Тухачевский хотел «скрасить» марксизм возвращением к славянским богам, чтобы добавить варварской силы.
Почему Перун, а не Христос
Молодой Тухачевский — нигилист до мозга костей. В плену он играл на скрипке, ругал христиан, восхищался Наполеоном и варварами-предками. Христианство для него — цепи Запада, социализм — ветвь той же религии. Россия должна вернуться к корням: грубой силе, войне, языческим богам. Перун идеален — громовержец, покровитель воинов. Марксизм развяжет войны между народами, а Перун поможет победить.
Это не просто блажь. Времена смутные: старая вера рушится, новая ещё не родилась. Многие интеллигенты искали третью дорогу — от теософии до оккультизма. Тухачевский, с его аристократическим прошлым и ненавистью к «буржуазной морали», нашёл в язычестве протест.
Отречение в Париже
В 1936-м Тухачевский уже замнаркома обороны, едет во Францию на похороны короля Георга V. Там встречает Реми Рура — и тот напоминает о старых разговорах. Михаил краснеет: «Я был очень молод, политически незрел. Жалею о тех взглядах — они могут вызвать сомнения в моей преданности Советской Родине».
Он подтвердил истории, но отрёкся. К тому времени Тухачевский — убеждённый коммунист, атеист, строитель Красной армии. Никаких идолов, никаких записок. Юношеский бунт остался в прошлом.
Миф, который живёт
Сегодня история о «язычнике Тухачевском» гуляет по интернету. Одни видят в нём предтечу родноверия, другие — доказательство «сатанинской» сути большевизма. Но факты проще: молодой офицер в плену эпатировал французов, вырезал картонного Перуна, мечтал о варварской религии. Потом вырос, стал маршалом — и забыл.
А может, и не забыл совсем. В его жестокости на Тамбовщине или в польской кампании кто-то видит отголоски того «бога войны и смерти». Но это уже домыслы. Реальный Тухачевский умер как коммунист, без идолов и молений.
История красного маршала и картонного Перуна — яркий штрих к портрету эпохи. Когда всё старое рушилось, а новое ещё не окрепло, даже будущие вожди могли играть в древних богов. Просто чтобы почувствовать силу.
