«Немножко непривычно»: обманчивый покой Гагарина
Первый человек в космосе, Юрий Гагарин, провёл в невесомости 55 минут и описал это состояние довольно сдержанно: «Немножко непривычно». Ему казалось, что он висит на ремнях горизонтально, а ощущение напоминало полёт во сне. Этот краткий опыт задал оптимистичный, но обманчивый тон. Последующие длительные полёты показали, что реальность куда сложнее.
Космическая болезнь: когда внутреннее ухо «сходит с ума»
Главный удар наносит по вестибулярному аппарату. В мозг поступают конфликтующие сигналы: глаза видят движение, а внутреннее ухо, лишённое привычной гравитации, фиксирует невесомость. Это вызывает сильнейшую дезориентацию и «космическую болезнь движения».
Симптомы: Тошнота, рвотные позывы, головокружение. «Весь первый день я парил в невесомости, чувствуя себя так, словно меня вот-вот вырвет», — вспоминал астронавт Майкл Массимино. Его лицо стало красным и одутловатым из-за притока крови к голове.
90% космонавтов привыкают за несколько часов или суток. Но некоторым требуется несколько дней, которые они проводят с бумажными пакетами и таблетками от тошноты. Лишь единицы, как космонавт Валерий Быковский, адаптируются сразу.
Тело в невесомости: иллюзии и физиологические сдвиги
Организм начинает работать по новым, непривычным правилам, в нём начинают по новому функционировать внутренние органы, происходит перераспределение жидкостей – крови и лимфы. Советский космонавт Владимир Шаталов рассказывал, что в невесомости «физическое ощущение такое, будто бы кровь всё время приливает к голове». Его коллега Анатолий Филипченко сравнивал это явление с ощущениями человека, которого подвесили вниз головой за ноги.
Ещё резче выразился американский астронавт Майкл Массимино, побывавший в космосе на шаттлах «Колумбия» и «Атлантис» в 2002 и 2009 годах. Свои впечатления он описал в книге «Астронавт. Необычайное путешествие в поисках тайн Вселенной». По словам астронавта, в первый день он «сходил с ума» и чувствовал себя «просто ужасно». Из-за прилившей крови лицо у Массимино стало красным и одутловатым.
В условиях невесомости организму требуется меньше жидкости, поэтому космонавты и астронавты в полётах обычно теряют вес. А из-за растяжения позвоночника у них на несколько сантиметров растягиваются мышцы спины, что бывает довольно болезненно.
Однако главной проблемой на орбите является расстройство вестибулярного аппарата. Из-за него возникает тошнота, которую принято называть «ощущением своего желудка».
«Весь первый день я парил в невесомости, чувствуя себя так, словно меня вот-вот вырвет, – признавался Массимино. – На самом деле космическая болезнь является противоположностью морской болезни. Проявления у них одни и те же – тошнота и рвота, но причины совершенно разные».
Как объясняет астронавт, на корабле возникает противоречие между глазами, посылающими сигналы мозгу о состоянии покоя и вестибулярным аппаратом, фиксирующим движение. В космосе, напротив, глаза сигнализируют о движении. Внутреннее же ухо человека находится в состоянии покоя, из-за чего возникает рассогласование сенсорных систем. По словам Массимино, в невесомости человеку кажется, что пространство крутится вокруг него, и это вызывает «самое тошнотворное головокружение».
На то, чтобы привыкнуть и перестать чувствовать дискомфорт, по утверждению космонавта Георгия Гречко, у 90% космонавтов уходит от нескольких часов до одного дня. Массимино называет более длительный срок – пара дней. У некоторых людей острый период адаптации к невесомости составляет несколько дней. Даже не употребляя пищу, они постоянно ощущают рвотные позывы. Космонавты СССР для таких случаев брали с собой бумажные пакеты. Страдающие принимали лекарства от тошноты.
Лишь единицы адаптируются к невесомости сразу. Таким, по свидетельству коллег, был космонавт №5 Валерий Быковский, который удивлял других своим спокойным восприятием невесомости.
На орбите происходит дезориентация в пространстве, привычные понятия «верха и низа» теряют смысл. Владимиру Шаталову в первые минуты, например, казалось, что он куда-то «всплывает», возникало желание ухватиться за что-нибудь. А космонавт Олег Макаров рассказывал об иллюзиях «переворачивания», «беспрерывного падения», вращения. По свидетельству Макарова, эти явления вызывали беспокойство и усложняли ориентацию в пространстве.
Плюс к зрению, минус к памяти
Даже когда человек адаптировался к невесомости физически, он не застрахован от трудностей. Это подробно описано в дневнике космонавта Валентина Лебедева, который пробыл в космосе 211 суток. Ему требовалось прилагать психологические усилия, чтобы убедить себя, что «пол» – там, где ноги, а где голова – там «потолок». В одном и том же пространстве для человека сосуществовало несколько комбинаций интерьера в зависимости от положения тела. По описанию Лебедева, «как бы в одной обставленной комнате можно видеть несколько разных комнат». Вначале это было для него неприятно. Космонавту также потребовалось освоить особую технику перемещения.
«По станции не ходим, а летаем, причём соизмеряем силу толчка с расстоянием, которое надо пролететь», – писал Лебедев. Он сравнивал себя с «космической амфибией» в «аквариуме» орбитальной станции.
Какие секретные обряды существовали в секте хлыстов
Есть и другие наблюдения о необычных ощущениях человека на орбите. Астронавт Эдвард Хиггинс Уайт свидетельствовал, например, об усилении остроты зрения. Учёные считают, что причина этому – изменение параметров дрожания сетчатки.
Поэтому утверждения о том, что из космоса можно видеть Великую китайскую стену – не совсем выдумка. Конечно, на обычных фотоснимках с МКС такой объект неразличим. Но человек с изменённым невесомостью зрением иногда опознаёт даже более мелкие объекты. Астронавт Гордон Купер рассказывал, что, находясь на борту одноместной капсулы «Меркурий», видел грузовик, ехавший вдоль американо-мексиканской границы.
К негативным последствиям невесомости относят ухудшение работы оперативной памяти человека, о чём свидетельствовал российский космонавт Юрий Усачёв.
«То ли оттого, что слишком много новой информации и голова сама определяет, что ей нужнее в данный момент, либо это какие-то биохимические изменения от невесомости», – писал он в дневнике.
Из невесомости на Землю
Последний – и самый коварный – эффект невесомости подстерегает космонавтов уже по возвращению на Землю. Дело в том, что за время длительного полёта у человека ослабевают мышцы. Члены космических экипажей занимаются физкультурой на специальных тренажёрах, но это не заменяет хождения по земле.
Одним из первых испытал этот эффект Андриян Николаев. После 18-дневного полёта в 1970 году он с огромным трудом выполнил простую просьбу врачей – устоять на ногах. При этом Николаев страшно побледнел.
Космонавт Павел Попович рассказывал, что когда аппарат спустился на поверхность планеты, он почувствовал, как у него отяжелело всё тело, голова и конечности. Космонавт Филипченко тоже говорил, что тело будто налилось свинцом, и даже поднять руку было тяжело.
По свидетельству Поповича, максимальный эффект сохранялся весь первый день. В последующие дни «перегрузка» всё ещё ощущалась, пока не сошла на нет. В общей сложности адаптация после полёта заняла у него 4-5 дней. А по словам Георгия Гречко, после многомесячного полёта ему пришлось на Земле заново учиться спать, есть и ходить.
С медицинской же точки зрения полное восстановление организма происходит только через полгода. Так что полёт в космос, как справедливо отмечали космонавты, можно сравнить с перенесённым тяжёлым заболеванием.
