Надежда Константиновна Крупская вошла в историю как верная спутница Ленина, педагог-реформатор и одна из самых заметных женщин большевистской эпохи. В советское время её образ был почти иконическим — скромная, преданная делу, мать ликбезов и библиотек. Но после распада СССР на неё обрушился вал обвинений: от соучастия в терроре до фантастических историй о личных пороках.
Государственная преступница царского времени
Начнём с самого очевидного. Для Российской империи Крупская была настоящей преступницей — и это не преувеличение.
В 1898 году её арестовали в Петербурге за участие в марксистских кружках и распространение нелегальной литературы. Суд приговорил к трём годам ссылки в Уфимскую губернию (позже заменённой сибирской). Документы департамента полиции сохранились: она числилась под надзором как «государственная преступница». Сама Крупская в автобиографических заметках описывала это спокойно — как обычный этап революционной биографии.
Для царских властей её вина была ясна: пропаганда среди рабочих, связь с социал-демократами. Никаких убийств или экспроприаций — только слова и листовки. Но в глазах закона это было тяжким преступлением против государства.
Соучастница красного террора?
После Октября обвинения стали серьёзнее. Белая эмиграция и западные антикоммунисты видели в каждом видном большевике соучастника террора. Крупская не стояла у баррикад и не подписывала расстрельные списки, но была членом партии, которая этот террор санкционировала.
В 1918–1920 годах она работала в агитационных поездах, выступала перед красноармейцами, писала брошюры. Критики вроде Сергея Мельгунова в книге «Красный террор в России» (1924) включали всех партийных функционеров в общий список виновных. Крупскую упоминали вскользь — как пропагандистку режима, который расстреливал заложников.
Серьёзные современные историки отмечают: прямого участия в репрессивных органах у неё не было. Она занималась Главполитпросветом при Наркомпросе, ликвидацией неграмотности, внешкольным образованием. Но как член партии она разделяла ответственность за политику.
Реформатор или разрушитель русской школы?
Самые стойкие обвинения касаются образования. С 1918 по 1929 год Крупская — заместитель наркома просвещения Анатолия Луначарского. Под её руководством вводилась единая трудовая школа, политехническое обучение, убиралась религиозная составляющая.
Консервативные критики — от эмигрантских педагогов до современных авторов вроде Игоря Фроянова — обвиняли её в «разрушении классического русского образования». Мол, из программ изымали Пушкина и Толстого, заменяя их марксистской пропагандой. На деле классику не убирали полностью, но акценты смещались: больше внимания пролетариату, труду, науке.
Запретное мясо у мусульман и иудеев: что на самом деле не так со свининой
Крупская действительно предлагала пересмотреть некоторые дореволюционные учебники, считая их сословными. В статье 1920-х она писала, что школа должна воспитывать строителей нового общества. Для одних это преступление против культуры, для других — необходимая реформа в стране с 70% неграмотных.
Историк образования Евгений Ткаченко в работах по истории Наркомпроса показывает: Крупская боролась за доступность книг, создавала тысячи библиотек, защищала старых учителей от слишком рьяных комсомольцев. Но в глазах критиков она остаётся соавтором системы, которая вытесняла гуманитарную традицию.
Воинствующая безбожница
Отдельная тема — антирелигиозная кампания. Крупская писала десятки брошюр против религии, была членом Союза воинствующих безбожников. В 1922 году поддерживала изъятие церковных ценностей для борьбы с голодом.
Авторы вроде Дмитрия Волкогонова в книге «Ленин» (1994) и составители «Чёрной книги коммунизма» включают эту кампанию в список преступлений режима: закрытие храмов, аресты духовенства. Крупская не была в первых рядах разрушителей, но её тексты использовались в пропаганде. Она считала религию «опиумом для народа» и видела в атеизме просвещение.
Архивные документы показывают: она выступала против вандализма при изъятии, предлагала сохранять художественные ценности. Но общий курс партии она поддерживала.
Ответственность за сталинские репрессии?
С 1927 года Крупская — член ЦК ВКП(б). В эпоху большого террора это автоматически делало человека соучастником. Некоторые публицисты обвиняют её в молчании или даже одобрении репрессий.
На деле сохранились письма Крупской Сталину, где она протестует против арестов старых большевиков, защищает педагогов, критикует методы НКВД в сфере образования. Историк Михаил Золотоносов в исследованиях по цензуре 1930-х цитирует её записки: она пыталась смягчить удар по интеллигенции.
Никита Хрущёв в мемуарах вспоминал, как Крупская жаловалась ему на Сталина ещё в 1920-е. Её смерть в феврале 1939 года — через день после 70-летия — породила слухи об отравлении по приказу вождя. Волкогонов считал эту версию правдоподобной, но доказательств нет.
