«Не смотреть на женщин и не пить воду»: главные запреты советских солдат в Афганистане
27 апреля 1978 года в Кабуле грянула Саурская (Апрельская) революция. Военные, члены Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), свергли правительство Мохаммеда Дауда. Власть перешла к Революционному совету во главе с Нуром Мухаммедом Тараки. Страну переименовали в Демократическую Республику Афганистан (ДРА) и взяли курс на социалистические преобразования.
Запад встревожился. США и их союзники начали вооружать афганскую оппозицию, готовить инструкторов. Внутри самой НДПА разгорелась борьба между фракциями «Хальк» (Тараки) и «Парчам» (Бабрак Кармаль). Тараки убили по приказу его же соратника Хафизуллы Амина. Страна стремительно скатывалась в гражданскую войну.
Власти ДРА, ссылаясь на Договор о дружбе 1978 года, просили СССР ввести войска. 25 декабря 1979 года советские части пересекли границу. 27 декабря спецназ ГРУ взял штурмом дворец Амина «Тадж-Бек». Амин был убит. Власть перешла к Кармалю. Началась десятилетняя война, которая унесет жизни 15 тысяч советских солдат и сотен тысяч афганцев.
Но воевать в чужой стране, где у каждого — свои законы, обычаи и вера, оказалось сложнее, чем просто стрелять. Для советских солдат разработали специальную памятку. Она называлась сухо: «Сборник материалов по контрпропагандистской работе». Но по сути это был кодекс выживания в чужой культуре. Рассказываем, что запрещалось воину-интернационалисту.
Отношение к местным: дружить, но не заискивать
Главная установка звучала почти по-царски: вести себя с уважением, располагать к себе, добиваться взаимопонимания. Но без угодничества. Солдат должен был помнить: он — представитель великой державы, но в гостях. Поэтому нельзя оскорблять чувства верующих, нельзя глумиться над обычаями, нельзя вести себя как оккупант.
Пункты были прописаны жестко. Запрещалось наносить ущерб святым местам. Нельзя было устраивать стоянки возле мечетей и кладбищ. Нельзя размещать подразделения у источников воды — потому что тогда к воде не смогут подойти женщины. А женщинам по мусульманским законам нельзя приближаться к чужим мужчинам. Армейский быт вторгался в святая святых — и это пресекалось на корню.
Женщины под запретом
Особый блок касался прекрасного пола. Правила были суровы:
-
Не заходить в дома и дворы.
-
Не заглядывать через забор.
-
Не расспрашивать о женщинах.
-
Не заговаривать с ними.
-
Даже не смотреть на них.
Загляделся на проходящую афганку — уже нарушение. Зайти во двор, где могут быть женщины, — преступление. Если нужно было посетить дом по служебной необходимости — только с разрешения командира. И никак иначе.
Не купаться, не раздеваться, не пить
Афганистан — страна жаркая. Солдаты потели в «броне» и хэбэ. Хотелось скинуть гимнастерку, окунуться в арык. Но нельзя. Памятка запрещала обнажаться в присутствии местных. Это оскорбляло их понятия о приличии.
Воду из непроверенных источников пить запрещалось вообще. И не только из-за дизентерии. Зараженные колодцы — классический прием партизанской войны.
Рынок под замком
Солдатам запрещалось ходить в афганские магазины и на рынки. Нельзя было покупать продукты, вещи, сувениры. Особо строго — алкоголь и наркотики. Афганистан уже тогда был крупнейшим производителем опиума, но советскому солдату это было табу.
Запрещались любые подарки от местных и любые продажи им. Нельзя было продать банку тушенки, пачку печенья, старые носки. Нельзя было обмениваться сувенирами. Нельзя было заводить дружбу — только официальные контакты по службе.
Контрабанда каралась уголовным сроком — до 10 лет.
Транспорт и стройка
Использовать местных жителей для строительства военных объектов или для перевозок запрещалось категорически. Нельзя нанять ишака, нельзя попросить подвезти на арбе, нельзя привлечь афганца копать траншею. Всё своими руками.
Зачем это всё?
Советское командование понимало: война в Афганистане — не просто военная операция. Это столкновение цивилизаций. И чтобы не проиграть его, нужно было не только стрелять, но и убеждать. Памятка пыталась предотвратить то, что позже назовут «синдромом оккупанта»: высокомерие, насилие, унижение местных.
Получалось по-разному. Но сам факт существования такой инструкции говорит о многом. Советская армия готовилась не только к боям, но и к миссии, которую тогда называли «интернациональным долгом».
Сегодня, когда мы знаем, чем кончилась та война, эти правила читаются как горькая ирония. Но для 18-летних пацанов, которых отправили в чужую страну с автоматами, они были единственной ниточкой, связывающей их с человечностью. И многие эту ниточку удержали.
