Галерея образов: от «балерины» до «дважды Ильича»
Ещё до прихода к высшей власти за Брежневым закрепилось прозвище «балерина». Как вспоминал Никита Хрущёв, в Днепропетровске будущего генсека «мог крутить всякий, кто хотел». Его коллега Валерий Харазов уточнял: «Мы Брежнева называли "Коломбина на проволоке", потому что он всем хотел нравиться».
Став лидером, Брежнев подарил народу новые поводы для творчества. Его легендарная страсть к наградам породила ироничный титул — «Дважды Ильич Советского Союза». А знаменитые густые брови стали источником целой серии каламбуров: «Бровеносец в потёмках» (от «броненосец «Потёмкин»), «Двубровый орёл» и даже шутка о том, что «брови Брежнева — это усы Сталина, но на более высоком уровне».
«Какой красивый молдаванин!»: происхождение прозвища «недоносок»
Самое едкое прозвище Брежнева, «недоносок», уходит корнями в его взаимоотношения со Сталиным и странную игру случая.
Впервые вождь народов заметил статного Брежнева в 1952 году на XIX съезде партии. Тогда Брежнев был первым секретарём в Молдавии. Сталин, указав на него, произнёс: «Какой красивый молдаванин!» и выдвинул его в Президиум ЦК. Однако после смерти Сталина в 1953 году «молдаванин» быстро потерял эти позиции.
Народная молва, помнящая этот взлёт и падение, подметила ещё одну деталь. Официальный день рождения Сталина — 21 декабря (реальный — 18 декабря). Брежнев же родился 19 декабря. По этой причине, как утверждал писатель Владимир Войнович, Леонида Ильича и называли иногда «недоноском». как будто Брежнев не «дотянул» до символической даты своего могущественного предшественника, оставшись в его тени.
«Леонид-миротворец»: амбиции и противоречия
Сам Брежнев, по воспоминаниям современников, мечтал войти в историю как «Леонид-миротворец». И для этих амбиций были основания. Именно при нём была достигнута разрядка в отношениях с Западом: исторические визиты Ричарда Никсона в Москву (1972) и самого Брежнева в США (1973), подписание договора с ФРГ. Журналист Леонид Млечин отмечал, что генсек глубоко осознавал ответственность за предотвращение ядерной войны.
Однако этот образ вступал в жестокое противоречие с реальностью: вторжение в Чехословакию (1968) и Афганистан (1979). Историки спорят: был ли Брежнев авантюристом, как Хрущёв, или же становился заложником обстоятельств и мнения политбюро. Но в народном фольклоре титул «миротворца» так и остался скорее ироничным анекдотичным штампом, чем признанием заслуг.
