Норвежский зонд: мирный ученый в военном обличье
В тот день на ракетном полигоне острова Аннёйя, расположенном за полярным кругом, международная команда метеорологов готовила к запуску ракету Black Brant XII. Это была многоступенчатая твердотопливная ракета, созданная канадской компанией Bristol Aerospace и предназначенная для высотных атмосферных исследований. На ее борту находилось научное оборудование для изучения северного сияния — казалось бы, сугубо мирная миссия.
Но у Black Brant XII были параметры, которые делали ее опасным двойником: высота подъема — до 1500 км, скорость — более 7 км/с, отделяющиеся ступени. По своим радиолокационным и траекторным характеристикам она оказалась практически неотличима от американской баллистической ракеты Trident II, способной нести ядерные боеголовки и запускаемой с подводных лодок.
Норвежские власти, как того требуют международные соглашения, заблаговременно уведомили о запуске все сопредельные государства, включая Россию. Первое уведомление ушло в декабре 1994-го, второе — за 10 дней до старта. Но была одна существенная деталь: точная дата запуска не указывалась, поскольку зависела от погодных условий. Метеорологи ждали благоприятной обстановки для наблюдений.
Российская СПРН: 10 минут до апокалипсиса
Утром 25 января радары российской системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) зафиксировали старт в Норвежском море. Информация поступила в Центр контроля космического пространства и Главный центр СПРН в Солнечногорске. Аналитики увидели: объект движется по баллистической траектории, отделяет ступени, его скорость и высота соответствуют боевой ракете. Более того, траектория полета указывала на возможность удара по Москве.
Сработал алгоритм, отточенный годами холодной войны. Дежурные генералы учли и другой фактор: согласно военным сценариям, первая ракета могла нести не ядерный заряд, а средство радиоэлектронной борьбы, предназначенное для ослепления радаров СПРН. После такого «ослепления» последовал бы массированный удар, на который Россия не успела бы ответить.
Командование немедленно привело Ракетные войска стратегического назначения в полную боевую готовность. Информация ушла на самый верх. Борис Ельцин, министр обороны Павел Грачев и начальник Генштаба Михаил Колесников активировали свои терминалы «Чегет» — так называемые «ядерные чемоданчики», через которые осуществляется управление стратегическими ядерными силами.
На принятие решения об ответном ударе у президента было около 10 минут — именно столько времени требуется баллистической ракете, чтобы достичь объектов на европейской территории России.
Развязка: две минуты до «точки невозврата»
По свидетельствам участников событий, напряжение нарастало с каждой секундой. Ельцин, человек импульсивный и не всегда предсказуемый, держал руку на ядерной кнопке. Грачев и Колесников находились рядом. В любой момент мог быть отдан приказ, который запустил бы цепную реакцию взаимного уничтожения.
Но за две минуты до расчетного времени подлета операторы СПРН доложили: ракета изменила траекторию и начала удаляться от российской территории. Она упала в заданном районе вблизи Шпицбергена, как и было указано в уведомлениях, которые, как выяснилось, так и не дошли до военных.
Позже выяснилось: информация из МИД о научном запуске затерялась в бюрократических лабиринтах. Военное ведомство о ней просто не знало.
«Красная кнопка» так и не была нажата.
Версии происшедшего
Основная версия – все, что произошло 25 января 1995 года, как нельзя лучше иллюстрирует извечный «российский бардак». Бюрократы не донесли вовремя информацию до армии, вот там и переполошились. Но зато весь мир убедился, что в любом случае наша СПРН работает четко, и «ядерный чемоданчик» окажется на столе у президента вовремя.
Именно на этом соображении построена вторая версия: никаких проволочек с передачей информации из МИД не было. Военным все было хорошо известно, однако, был разыгран эффектный спектакль с участием первых лиц государства. С единственной целью – напомнить миру, что какой бы слабой Россия не казалась, «ядерный чемоданчик» по-прежнему при ней.
Иногда говорят и о том, что вся эта история – чистая импровизация Ельцина, вообще склонного к эксцентричным поступкам. Вроде бы, затребовав портативный терминал «Чегет», президент едва не довел до инфаркта и Грачева, и весь Генштаб.
Думается, всю правду об этом дне мы узнаем не скоро, лишь тогда, когда по истечении всех положенных сроков будет снят гриф «Секретно» с соответствующих документов.
