Три небольших острова в Персидском заливе — Абу-Муса, Большой Тунб и Малый Тунб — уже более полувека остаются предметом острого территориального спора между Объединёнными Арабскими Эмиратами и Ираном. 30 ноября 1971 года, накануне вывода британских войск из региона и всего за два дня до формального провозглашения независимости ОАЭ, Императорский иранский флот взял острова под контроль.
Большой и Малый Тунб были захвачены силой: на Большом Тунбе произошли столкновения, в ходе которых погибли четыре полицейских эмирата Рас-эль-Хайма и трое иранских военнослужащих. Жители (около 150 человек) были депортированы. Что касается Абу-Мусы, то здесь 29 ноября 1971 года был подписан меморандум о взаимопонимании между Ираном и правителем Шарджи: предполагалось совместное управление, сохранение местного полицейского поста эмирата и равное распределение нефтяных доходов. Однако на практике Иран установил полный контроль.
Для ОАЭ эти события стали актом оккупации, нарушающим принципы международного права и добрососедства. Эмираты унаследовали претензии Рас-эль-Хайма (на Тунбы) и Шарджи (на Абу-Мусу) и с первого дня настаивают на мирном урегулировании — либо через прямые переговоры, либо через Международный суд ООН. Иран, напротив, считает острова неотъемлемой частью своей территории, ссылаясь на исторические права, восходящие к древности, и отвергает любые внешние посягательства.
Этот спор не возник на пустом месте. Он отражает более широкие процессы деколонизации региона: уход Британии из «Договорного Омана» (Трусиал Стейтс) создал вакуум, которым воспользовался шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви, стремившийся укрепить позиции в заливе. С тех пор острова остаются под иранским управлением, несмотря на постоянные дипломатические усилия Абу-Даби.
Стратегическое значение островов в Ормузском проливе
Расположенные у входа в Ормузский пролив — узкий «горлышко» Персидского залива, через которое проходит около 20 % мировой нефти и сжиженного газа, — эти острова обладают исключительной геостратегической ценностью. Они входят в то, что эксперты называют иранской «арочной обороной»: цепь островов, позволяющую контролировать судоходные коридоры. Абу-Муса, Большой и Малый Тунб служат своего рода «непотопляемыми авианосцами» для Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Здесь размещены ракетные комплексы, дроны, радары и системы ПВО, интегрированные в единую сеть сдерживания.
Похороны в СССР: во сколько они обходились гражданам
В случае кризиса контроль над островами позволяет Ирану угрожать танкерному трафику минами, быстрыми катерами или ракетными залпами. Именно поэтому в аналитике последних лет подчёркивается: без нейтрализации этой «архитектуры» обеспечить безопасность пролива крайне сложно. Острова не просто символы суверенитета — они реальный инструмент влияния на глобальные энергетические потоки.
Позиция ОАЭ и международная поддержка
Объединённые Арабские Эмираты последовательно и жёстко отстаивают свои права. С 1971 года Абу-Даби поднимает вопрос на всех международных площадках: в ООН, Совете Безопасности, Лиге арабских государств и Совете сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). В сентябре 2025 года на 80-й сессии Генассамблеи ООН позиция была вновь подтверждена: острова — оккупированные эмиратские территории, спор должен решаться мирно, в соответствии с международным правом.
Международное сообщество в значительной степени поддерживает этот подход. ССАГПЗ в сентябре 2023 года отверг «продолжающуюся оккупацию» и объявил иранские действия на островах недействительными. Лига арабских государств в Бахрейнской декларации 2024 года подтвердила суверенитет ОАЭ и призвала Тегеран к переговорам или суду. В октябре 2024 и 2025 годов совместные заявления ЕС и ССАГПЗ прямо назвали присутствие Ирана «оккупацией», нарушающей Устав ООН. Аналогичные формулировки содержались в заявлениях с Великобританией и США.
Для ОАЭ возвращение островов — вопрос национальной гордости и стратегической безопасности. Как отмечают эмиратские официальные лица, это не просто территориальный спор, а затянувшееся унижение, требующее разрешения.
Иранский взгляд и милитаризация архипелага
Тегеран последовательно отвергает претензии, называя острова иранскими с древних времён. Любые упоминания о «диалоге» или «суде» воспринимаются как посягательство на суверенитет. В ответ Иран усиливает военное присутствие: проводит учения КСИР с применением ракет, дронов и морских сил, строит инфраструктуру. В декабре 2024 года была проведена демаркация морской границы вокруг Абу-Мусы, что вызвало резкий протест Абу-Даби.
Иранские власти подчёркивают: любые попытки изменить статус-кво будут встречены «решительным, немедленным и сокрушительным ответом». Это не пустые слова — острова интегрированы в общую систему обороны залива и рассматриваются как неотъемлемая часть национальной территории.
Геополитический поворот 2026 года
Весна 2026 года резко обострила ситуацию. На фоне конфликта с Ираном, начавшегося 28 февраля, когда Тегеран нанёс удары по инфраструктуре ОАЭ, острова вновь оказались в центре внимания. По данным The Wall Street Journal от 1 апреля 2026 года, Эмираты активно лоббируют многонациональную операцию по принудительному открытию Ормузского пролива. Абу-Даби готово предоставить свои базы, порт Джебель-Али и авиацию для поддержки коалиции под эгидой США. Более того, эмиратские официальные лица прямо предлагают США занять стратегические острова, включая Абу-Мусу, чтобы лишить Иран возможности блокировать судоходство.
Тамара Левченко: как фронтовая медсестра чуть не увела Леонида Брежнева из семьи
В марте 2026 года американские авиаудары уже поразили военную инфраструктуру на Абу-Мусе: ангары, портовые сооружения, бункеры и электростанцию. Взлётно-посадочная полоса при этом была сохранена — что, по мнению аналитиков, оставляет открытой возможность десантной операции.
Это радикальный разворот от прежней политики détente с Тегераном. ОАЭ, столкнувшись с прямыми ударами по Дубаю и аэропортам, перешли к жёсткой позиции: выживание требует нейтрализации иранской угрозы, в том числе через острова.
Перспективы урегулирования в условиях регионального кризиса
Сегодня спор вышел далеко за рамки двусторонних отношений. Он вплетён в более широкий кризис безопасности залива. Эксперты, такие как Дина Эсфандиари из Bloomberg Economics и Андреас Криг из King’s College London, подчёркивают: захват островов мог бы облегчить контроль над проливом, но цена будет огромной. Для Ирана это вопрос экзистенциальный, а не тактический. Любая операция рискует перерасти в затяжной конфликт с ударами по эмиратской инфраструктуре.
ОАЭ, судя по всему, осознаёт риски, но считает их оправданными. Лоббирование резолюции СБ ООН (инициировано Бахрейном) и готовность участвовать в коалиции — это не только военная, но и политическая ставка. Вопрос уже не только в исторической справедливости, но и в выживании региональной экономики.
Разрешение возможно лишь через серьёзный международный диалог при участии влиятельных посредников. Однако текущий кризис показывает: пока острова остаются в руках Ирана, они будут источником нестабильности. И пока ОАЭ продолжает требовать возвращения, а Иран — удерживать их силой, Ормузский пролив остаётся не просто проливом, а линией фронта, где пересекаются история, стратегия и глобальные интересы.
