В истории сталинских отношений с ближайшим окружением немало странных и показательных деталей. Одна из них — война, которую вождь объявил пенсне Лаврентия Берии. На первый взгляд, это мелочь. Но за спором о кусочке стекла скрывался серьезный конфликт характеров: вопрос о подчинении, маскировке и цене уступок.
Прицельный огонь по «окулярам»
Лаврентий Берия страдал близорукостью и предпочитал пенсне обычным очкам. Этот аксессуар, как выяснилось, действовал на Сталина как красная тряпка на быка. Вождь неоднократно просил наркома сменить «окуляры» или хотя бы прицепить к ним цепочку, чтобы не походить на меньшевиков из дореволюционного прошлого.
Однако дело было не только в эстетике. Со временем Сталин начал утверждать, что зрение у Берии и вовсе отличное (по некоторым данным, «полторы единицы»), а пенсне он носит исключительно для маскировки, чтобы скрыть свою «змеиную» сущность. Эта паранойяльная версия позже получит неожиданное развитие.
Зачем Берия снимал очки?
Любопытно, что сам Берия, вопреки распространенному мнению, не был прикован к своему пенсне. Как отмечает историк Юрий Мухин в книге «За что и как убили Сталина и Берию», на разных фотографиях нарком запечатлен то в пенсне, то без него. Мухин, ссылаясь на мнение людей с серьезными проблемами зрения, утверждает: если бы Берия был действительно так близорук, как об этом писали позже, он не мог бы обходиться без корректирующих стекол ни минуты. Тот факт, что он позволял себе ходить без пенсне, говорит о том, что зрение, хоть и было ослаблено, позволяло ему ориентироваться в пространстве.
Возможно, иногда Берия снимал пенсне в угоду вождю, пытаясь смягчить его раздражение. Но принципиально менять аксессуар он отказывался.
Принципиальный разговор
Сын Лаврентия Берии, Серго, в своих мемуарах «Мой отец Берия. В коридорах сталинской власти» подробно описывает семейную драму, развернувшуюся вокруг этого предмета туалета.
Однажды Сталин в присутствии посторонних в очередной раз потребовал от Берии снять пенсне. Но на этот раз Лаврентий Павлович не смолчал. «Я не стану приделывать цепочку к моему пенсне, — отрезал он. — И вы тоже меня на цепь не посадите!» В комнате повисла тишина. Сталин промолчал.
Дома Берию ждала взволнованная жена. Нина Теймуразовна умоляла мужа уступить: «Смени пенсне на очки, если ему так будет спокойнее. Это же пустяк!» Но отец, по словам Серго, был непреклонен: «Если я ему уступлю в пустяке, то он меня будет топтать постоянно». Для Берии этот спор вышел за рамки медицинского приспособления и превратился в вопрос личных границ и политического веса.
Сцена на даче
Кульминация этого противостояния описана в мемуарах маршала авиации Александра Голованова. Накануне Тегеранской конференции он приехал на дачу к Сталину и стал свидетелем унизительной сцены. Указав на Берию, вождь громко, на публику, заявил: «Видишь, змея… Носит очки, хотя зрение полторы единицы. Вячеслав носит очки по нужде, а этот маскируется».
Присутствующие замерли. Берия, по воспоминаниям Голованова, просто не находил себе места. К тому моменту Сталин уже добился своего — нарком ходил без пенсне, но цена этой победы оказалась высока. Выйдя на улицу, Берия бросился что-то втолковывать Молотову, словно ища поддержки или пытаясь понять, откуда дует ветер.
Версия подставы
Историк Сергей Кремлев в книге «Великий Сталин» выдвигает любопытную гипотезу. Он считает, что Сталин не мог сам прийти к выводу о «маскировке» Берии. Скорее всего, кто-то из окружения целенаправленно убеждал вождя, что пенсне — это не просто дефект зрения, а символ скрытности и хитрости Лаврентия Павловича. Растерянность Берии в тот момент объясняется именно внезапностью обвинения. Будь он готов, он нашелся бы с ответом, но удар был нанесен исподтишка.
Так или иначе, пенсне стало не просто оптическим прибором, а маркером сложных отношений в сталинском окружении. Для Берии оно было символом достоинства, для Сталина — раздражающим напоминанием о чужой независимости. И как показало будущее, опасения Лаврентия Павловича оказались не напрасны: уступать в «пустяках» Сталину было действительно опасно.
