Операция «Ульма»: что стало с лучшими диверсантами Гитлера в уральских лесах
К началу 1944 года Германия лихорадочно искала способы остановить советскую военную машину. Фронт на востоке трещал по швам, и в Берлине решили нанести удар туда, где его меньше всего ждали, — в глубокий тыл, на Урал. Целью операции «Ульм» было уничтожение магнитогорских доменных печей и электростанций, питавших оборонные заводы. Гиммлер лично курировал проект, подготовку диверсантов поручили «лучшему диверсанту Рейха» Отто Скорцени, а исполнителей отобрали из числа отчаянных белоэмигрантов и перебежчиков. Но советская контрразведка знала об «Ульме» задолго до того, как первый парашютист коснулся уральской земли. И природа тоже была не на стороне нацистов.
Секретный план: удар в сердце советской промышленности
Идея родилась в кабинете Генриха Гиммлера. Уральский промышленный район давал фронту львиную долю металла и боеприпасов. Если вывести из строя домны Магнитки и обесточить заводы, думали в РСХА, Красная Армия останется без снарядов.
Отто Скорцени в своих мемуарах «Неизвестная война» вспоминал, что задача была почти невыполнимой, но амбициозной. Диверсантов набирали из двух категорий: белоэмигрантов, бежавших из России после Гражданской войны, и бывших красноармейцев, попавших в плен и согласившихся служить Рейху. Тридцать лучших прошли жёсткую подготовку под личным руководством Скорцени.
Но в итоге отобрали только семерых. Им предстояло десантироваться в районе города Кизел (Пермский край), разбиться на мелкие группы и начать охоту на линии электропередач. Без электричества уральские заводы встанут. План был простым и смертельно опасным.
Команда: эмигранты и «бывшие»
Группу возглавил белоэмигрант, гауптшарфюрер СС Игорь Тарасов. Радистами шли Юрий Марков и Анатолий Кинеев — тоже из семей, бежавших от революции. Николая Стахова в документах числили как «бывшего врангелевского подпоручика». Остальные трое — бывший старший лейтенант РККА, комбат-артиллерист Николай Грищенко и рядовые Петр Андреев и Халин Гареев — перешли к немцам из плена.
В феврале 1944 года «Юнкерс» с диверсантами на борту вылетел из Риги. Груз был серьёзный: лыжи, сани, валенки, альпийские очки, рации, оружие, боеприпасы, продовольствие и 500 тысяч рублей советскими деньгами. У каждого — липовые документы, подтверждающие, что их владелец — демобилизованный красноармеец, вернувшийся после ранения.
Экипировка по высшему разряду — и одна фатальная деталь
Немцы подготовились тщательно. Валенки, защитные очки, сани — всё это должно было помочь группе выжить в уральскую зиму. Но, как выяснилось позже, у диверсантов была одна уязвимость, о которой они не подозревали.
В архивах УФСБ по Свердловской области до сих пор хранятся фальшивые паспорта, изъятые у участников «Ульма». На документах — идеальные, не тронутые ржавчиной скрепки. Мелочь, но именно она часто выдавала диверсантов с головой: немецкая сталь скрепок была настолько качественной, что не ржавела. Советские паспорта, ношеные в карманах красноармейцев, всегда имели следы коррозии на металле. Контрразведка знала этот нюанс.
Но до проверки документов дело дойдёт позже. А пока самолёт идёт к цели.
Катастрофа под Кизелом
Что-то пошло не так с самого начала. По одним данным, лётчики ошиблись, по другим — сказалось знание советской разведки о планах противника (информацию об операции добыли за несколько месяцев до выброски). В итоге группу выкинули почти за 300 километров от расчётной точки.
Парашютистов и груз разбросало по тайге на несколько километров. Радист Юрий Марков при приземлении запутался в стропах и был задушен. Командир группы Игорь Тарасов неудачно упал и сломал позвоночник. Лежать и ждать помощи в сорокаградусный мороз означало верную смерть. Тарасов попытался принять яд, который выдали каждому диверсанту на крайний случай. Но ампула то ли отсырела, то ли состав был некачественным — вместо быстрой смерти яд вызвал лишь сильное расстройство желудка. Тогда Тарасов застрелился. По той же причине покончил с собой Халин Гареев.
Радист Анатолий Кинеев попытался выйти на связь с центром, но немецкая рация наотрез отказалась работать в такой мороз. У Кинеева были сильно обморожены ноги, он не мог идти. В отряде, который уже разваливался на глазах, решили не тащить беспомощного товарища. Кинеева пристрелили свои же.
Из семерых в живых остались трое: Николай Грищенко, Петр Андреев и Николай Стахов. Несколько месяцев они блуждали по лесам и болотам, питаясь тем, что нашли в разбросанных грузах. Когда припасы кончились, диверсанты рискнули выйти к людям — в Бисеровский район Кировской области.
Финал в деревне
Они надеялись, что в глухой деревне их не опознают. Деньги были, документы — фальшивые, но аккуратные. Однако местные крестьяне, заметив подозрительных незнакомцев, не стали разбираться сами. Они просто сообщили участковому милиционеру.
Троих диверсантов взяли без единого выстрела. При обыске нашли и «вечные» немецкие скрепки, и рации, и оружие. Дальше были следствие, суд и приговоры: от 8 до 15 лет лагерей.
Николай Стахов не дожил до освобождения — умер в Ивдельлаге после девяти лет заключения. Грищенко и Андреев срок отмотали полностью. После освобождения они даже пытались добиться реабилитации, но получили отказ: измена Родине сроков давности не имеет.
Эпилог: что писал Скорцени
Сам Отто Скорцени в мемуарах сухо заметил, что операция «Ульм» была обречена с самого начала. По его словам, он изначально сомневался, что горстка диверсантов способна серьёзно повредить уральскую промышленность — слишком масштабными были объекты, слишком суровым климат, слишком длинными коммуникации.
Но истинная причина провала крылась в другом: советская контрразведка знала об «Ульме» почти всё. И пока диверсанты мёрзли и умирали в лесах, на Урале их уже ждали. Впрочем, ждать почти не пришлось — природа и случай сделали за чекистов половину работы.
