Зимой 1565 года Русь накрыла "тьма кромешная". Семь лет страна жила в режиме, который историки спорят называть то ли гениальным политическим ходом, то ли проявлением царского безумия. Опричнина обросла мифами сильнее любого другого события русской истории. Попробуем отделить зерна от плевел.
Тысяча лучших слуг
Задолго до опричнины, в 1550 году, Иван Грозный провел репетицию будущего террора. Он раздал подмосковные поместья тысяче "лучших слуг" — от худородных дворян до родовитых князей. Условие было простым: всегда находиться "под рукой" государя и быть готовым исполнить любое поручение.
Именно из этого пула проверенных людей царь позже наберет своих опричников. Ирония судьбы: "тысяча лучших" доказала свою эффективность гораздо убедительнее, чем опричнина. В октябре 1552 года с их помощью взяли Казань. А опричнина, спустя семь лет террора, будет отменена в 1572 году после череды катастроф — сожжения Москвы и провалов в Ливонской войне.
Что двигало царем?
Историки до сих пор гадают: зачем Грозный затеял эту кровавую машину? Версий множество.
Самая популярная — царь сошел с ума. Но вопрос о его вменяемости не решен однозначно. Может быть, он хотел утвердить свой новый титул, который в 1547 году признавали далеко не все? Или пытался победить детские страхи? А возможно, создавал новую опору — служилое дворянство, которое не могло претендовать на престол, в отличие от родовитых бояр. Ответа нет до сих пор.
Вдовья доля: унижение как метод
Мало кто знает, что слово "опришнина" в юридических документах той эпохи означало "вдовью долю" — часть имущества, которую получала женщина после смерти мужа. Иван Грозный, называя так свою политику, снова занимался любимым делом — уничижением. Он сравнивал себя с осиротевшей вдовой.
Царь вообще обладал своеобразным чувством юмора. В письмах он именовал себя "грешным" и "псом смердящим". А во время казни некоего Овцына мог рядом с осужденным повесить обычную овцу — для смеха.
Но за этим стояло не только чудачество. Объявив о разделе страны на земщину (где правили бояре) и опричнину (где правил только царь), Грозный разорвал старую систему феодальных связей. В опричнину вошли лучшие земли и более 20 крупных городов — Москва, Вязьма, Суздаль, Вологда, Великий Устюг. Так начиналось настоящее самодержавие.
Метла и песья голова
Опричников набирали из людей проверенных, неглупых, безжалостно преданных. К концу опричнины их было около 7 тысяч. Князь Курбский, любитель каламбуров, называл их "кромешниками" — от слова "опричь", то есть "особые".
Они действительно были особенными. Черные кафтаны, вороные кони с черной сбруей — вид устрашающий. Но главное — символы: метла и собачья голова у седла. Смысл читался однозначно: любой изменник будет по-собачьи "выгрызен" и "выметен" вон.
Была и более мрачная трактовка: иногда казненных зашивали в медвежью шкуру и травили собаками. Собачьи головы могли напоминать и об этом.
В Новгороде за время репрессий уничтожили от 3 до 10 тысяч человек. При населении в 30 тысяч — каждый десятый.
После жестокой расправы с главой Боярской думы Иваном Федоровым, царь лично ездил с опричниками и уничтожал имущество изменника. Сегодня это связывают не столько с кровожадностью государя, сколько с его особым отношением к так называемому «нечистому имуществу», которое было неугодно Богу и не могло быть принято, например, монастырем.
Видимо, предчувствуя скорую расправу Федоров отписал часть земель Кирилло-Белозерскому монастырю, часть – в московскую обитель. Интересно, что Иван Грозный «подтвердил» дар, при этом, правда, вторую часть забрал себе в казну.
Прагматизм среди крови
Действия опричников поражали, но не столько своей кровожадностью, к которой по большому счету русский народ был привычен, а масштабностью и зачастую бессмысленностью. Конечно, казни и грабежи были. Могли убить не только изменника, но и членов его семьи и прислугу, однако, массово истреблять крестьян ни один здравомыслящий опричник не стал бы. Дело в том, что во времена Ивана Грозного ощущался острый дефицит рабочих рук.
Возможно, потому-то и был русский суд «самым гуманным» в мире: за «мелкие» нарушения чаще следовало позорящее наказание, например, публичная порка. Кому же будет нужен работник, которому отрубили руку? Подобным образом обстояло дело и с опричниной. Вотчины, которые получали государевы слуги, были ценны не землей, а дворами с крестьянами.
У многих земли было предостаточно, только вот работать на ней было практически некому. Поэтому опричники старались не упустить возможности «поживиться» рабочей силой: иногда уговорами, иногда насильно вывозили крестьян изменника в свою вотчину. Слишком практичные даже заставляли мужиков разбирать избы и перевозить их на новое место жительства.
