Иван Грозный мечтал о Балтике не меньше Петра. Ливонская война шла уже десяток лет, Нарва стала русским портом, купцы потянулись, а шведы с поляками тут же принялись топить наши суда и грабить караваны. Царь решил ответить симметрично: выдать каперскую грамоту — разрешение на морской разбой, но только против врагов. Выбор пал на одного человека — Карстена Роде, который быстро собрал флотилию из нескольких кораблей. Этих «пиратов» в Европе боялись, в России ими гордились, а потом тихо забыли. Кто они были по крови? Никаких русских атаманов с Волги — сплошь иноземцы, набранные по балтийским портам.
Карстен Роде: дитмаршенец с немецкими корнями
Главный «пират» — он сам. Карстен Роде родился около 1530–1540 годов в Дитмаршене, вольной крестьянской республике на севере Германии, между Эйдером и Эльбой. Место было дикое: до 1559 года там не признавали ни датского короля, ни немецких князей, а местные славились морским разбоем — настоящая пиратская вольница. Роде — немец по крови, но после завоевания Дитмаршена Данияй стал подданным датского короля. До Москвы он уже успел поработать капером у Фредерика II, топя шведов. Историк Владимир Ярхо в «Науке и жизни» называет его «датским адмиралом русских пиратов», но подчёркивает голштинско-немецкое происхождение. Высокий, бородатый, буйный — типичный дитмаршенец, для которого море было и домом, и промыслом.
Датчане: костяк экипажа из Копенгагена и Борнхольма
Без датчан ничего бы не вышло. Роде снаряжал первый корабль во владениях герцога Магнуса, брата датского короля, а потом вербовал людей в Копенгагене и на острове Борнхольм — датской «Тортуге» тех лет. Там он нанял десяток борнхольмцев и нескольких датчан, купил пушки у любекского купца. Один из известных — Ханс Дитрихсен, опытный датский пират. Экипаж получал фиксированное жалованье — 6 гульденов в месяц, без доли добычи, как положено у «бюджетных» корсаров. Датчане составляли ядро: они знали Балтику, лоции, порты. Без них Роде не прорвался бы через шведские патрули.
Немцы из Ганзы: торговцы, ставшие разбойниками
Немцы — вторая по численности группа. Их называли «немчинами» в документах. Многие пришли из любекских и гамбургских моряков, привыкших к ганзейской торговле, где грабеж конкурентов был обычным делом. Роде торговал с Любеком ещё до русской службы, так что связи остались. Часть экипажа набрали во владениях Магнуса — там полно балтийских немцев. Архивные данные, опубликованные в датских сборниках, показывают: немцы обеспечивали артиллерию и навигацию. Они же помогали сбывать добычу в нейтральных портах, когда Нарва была блокирована.
Лифляндцы: балтийские немцы из завоёванных земель
Ливония — это бывшие земли Ливонского ордена, где жили немцы-потомки крестоносцев. Когда Иван Грозный посадил там «королём» Магнуса, тот помог Роде с первым кораблём и экипажем. Лифляндцы — местные моряки из Ревеля и Риги — знали каждый риф. Они были ценны: говорили по-немецки, понимали польско-шведские сигналы, могли притвориться «своими». Без лифляндцев сложно было бы маскироваться под обычный ганзейский караван.
Русские поморы: северяне на балтийском дебюте
Вот и русские появились — но не московские дворяне, а архангельские поморы. Эти ребята с Белого моря веками ходили в Норвегию и на Грумант, знали паруса и холодную воду. Их прислали из Пушкарского приказа — для стрельбы и абордажа.Они составляли десантные группы. Для них Балтика была новинкой, но северный опыт помог. Это первые русские в регулярном морском разбое — задолго до Петра.
Стрельцы московские: сухопутные крысы на палубе
Ещё одна русская прослойка — стрельцы из Москвы. Их откомандировали для охраны и боя: пищали, сабли, дисциплина. В источниках, включая статью в «Науке и жизни», говорится: часть экипажа — стрельцы Пушкарского приказа. На море они были новичками, но в абордаже равных не было. Представьте: московский стрелец в кафтане лезет на польскую пинку с бердышом. Роде их ценил за верность — никаких побегов к врагу.
Пленные и перебежчики: шведы и поляки против своих
Флотилия росла за счёт трофеев — захватывали корабль, часть команды предлагали службу. Многие соглашались: шведы, поляки, даже литовцы. В протоколах захваченных караванов из Гданьска упоминаются пленные, которых потом видели в экипаже Роде. Это классика каперства: сегодня враг, завтра матрос за жалованье. Шведские дезертиры знали флот противника, польские — маршруты. Интернационал полный: от Борнхольма до Архангельска.
Эти семеро — вернее, семь групп — сделали возможным то, что казалось невозможным: Россия на полгода стала морской хищницей Балтики. Роде захватил 22 корабля, добыча исчислялась сотнями тысяч ефимков. А потом всё кончилось: датчане арестовали адмирала, флотилию разогнали. Но след остался — в архивах и памяти. Иван Грозный понял: для флота нужны не только грамоты, но и свои моряки. А пока приходилось набирать чужих. И они справились — на зависть всей Европе.
