«План психологического использования смерти Сталина»: что содержал меморандум аналитиков ЦРУ
Смерть Иосифа Сталина в марте 1953 года стала не только поворотным моментом для СССР, но и долгожданным стратегическим шансом для Вашингтона. Американские аналитики задолго до кончины вождя строили прогнозы и разрабатывали планы, как использовать неизбежную смену власти для ослабления советской империи изнутри. Рассекреченные документы ЦРУ показывают, насколько тщательно США готовились к «психологической войне» в момент кремлёвской неопределённости.
Прогнозы из-за океана: кто сменит «вождя народов»?
Интерес американской разведки к здоровью Сталина резко возрос после его инсульта осенью 1945 года. В январе 1948 года глава ЦРУ Роскоу Хилленкоттер собрал экспертов с конкретной задачей: спрогнозировать, что произойдёт в СССР в случае смерти или недееспособности диктатора.
Первоначально аналитики ошиблись в главном. Они считали, что власть, в соответствии с «традициями русского народа», останется в руках одного человека, и называли главным преемником Вячеслава Молотова. Однако к марту 1949 года Молотов попал в опалу, и ставка ЦРУ не сыграла. Это показало слабость агентурных позиций США в советской верхушке — прогнозы строились на умозрительных представлениях.
Тем не менее, другие прогнозы оказались пророческими. В ЦРУ верно предсказали, что смерть Сталина ослабит контроль Москвы над сателлитами и обострит скрытое соперничество с Китаем Мао Цзэдуна, чей харизматичный авторитет мог бросить вызов советскому лидерству.
Меморандум SE-39: «План психологического использования смерти Сталина»
Через неделю после смерти Сталина, 13 марта 1953 года, был подготовлен секретный Меморандум № SE-39, ставший дорожной картой для подрывных действий.
В документе четко прописывалось, что смерть Сталина и последующая передача власти должны использоваться в национальных интересах США. Авторы Меморандума акцентировали внимание на двух фундаментальных целях. Первое, необходимость уменьшения влияния Москвы на страны коммунистического блока, что приведет к снижению роли СССР в международных делах. Второе, изменение природы советской системы в той мере, в какой это будет соответствовать духу и целям Устава ООН. В Вашингтоне были уверены, как бы тщательно ни была продумана Кремлем процедура передачи власти она неизбежно приведет к потрясению системы, сделает ее менее стабильной и более уязвимой. В понимании аналитиков ЦРУ, тоталитарной системой может руководить только деспот, каким и был Сталин, а значит его наследником должен быть лидер, способный удерживать власть такими же жесткими методами. Называя Сталина «беспощадным автократом», американские эксперты тем не менее отдавали должное его умению не вовлекать СССР в безрассудные действия на международной арене. Будет ли его преемник одновременно жестким, чтобы держать ситуацию в стране под контролем, и дипломатичным, чтобы не создавать негативных прецедентов в международной политике? – завались вопросом за океаном. Для успеха американской стратегии в отношении Советов Меморандум призывал учитывать ряд важнейших факторов: 1. Насколько быстро и уверенно будет осуществлен трансфер власти, что будет свидетельствовать о степени его подготовленности. 2. Сможет ли советский номенклатурный аппарат действовать так же решительно и эффективно, как в годы войны? Если да, то это станет свидетельством того, что власть сосредоточена в руках небольшой и управляемой группы людей. 3. Как будет происходить укрепление контроля над военными и силами госбезопасности. От этого будет зависеть, кто окажется более влиятельной политической фигурой – Жуков или Берия. После опалы Молотова американские аналитики сосредоточили свое внимание на фигуре Маленкова, который в СССР считался наиболее вероятным преемником Сталина. Особенно усилились позиции Маленкова в глазах ЦРУ после речей на похоронах Сталина, где подчеркивалась «физическая и политическая сила великого русского народа». «Тот факт, что Сталин был грузином, а Маленков — русским, может иметь символическую важность», – отмечали авторы документа. В Меморандуме также акцентировалось внимание на факторах, способных вызвать озабоченность новых кремлевских властей. Среди них, лояльность режимов стран-сателлитов, взаимоотношения с коммунистическим Китаем, поддержание внутренней безопасности, проблемы национальных меньшинств, контроль госаппарата над армией и народом.
Мужчины, которые берут фамилию супруги: что с ними не так
Все это, по мнению экспертов ЦРУ, могло бы привести к целому ряду сложностей для Советского Союза, в том числе разногласиям внутри Политбюро и ухудшению отношений с союзниками. С другой стороны, ослабление Москвы способствовало бы укреплению единства Западной цивилизации и усилению лидерства Соединенных Штатов Америки. Большое значение в «психологической войне» против СССР уделялось так называемым «активам США», среди которых первое место отводилось личности президента Дуайта Эйзенхауэра. Следом называлось дипломатическое лидерство США, определяемое госсекретарем Алленом Даллесом и представительством США в ООН. Далее отмечались военный потенциал и экономическая мощь страны.
К действию
Согласно Меморандуму, США должны были максимально активно использовать как режим межвластия, так и ситуацию, когда новый лидер СССР уже займет свой пост. Вашингтон обязан был всячески вовлекать Советы в принятие важных и сложных решений, которые могли бы привести к расколу в руководстве страны. При этом рекомендовалось избегать чрезмерного давления на Москву, в том числе «угроз или бряцания оружием», что способно было лишь консолидировать Политбюро. А вот стимулирование разногласий внутри верхушки Кремля – между Маленковым, Берией, Молотовым и Булганиным – только приветствовалась. Провоцируя принятие Москвой непопулярных решений, ЦРУ рассчитывал вызвать усиление разногласий между СССР и странами-сателлитами, в первую очередь, Китаем, а возможно и развитие неприязни к новому кремлевскому руководству со стороны многонационального советского населения. В Белом доме, конечно, понимали, что на пути психологической войны против СССР они столкнутся с предсказуемыми препятствиями. Главные из них, появление недовольства среди «стран свободного мира» усилением гегемонии США на международной арене, негативная реакция союзников на долговременные экономические и политические цели США. Помимо этого, за океаном опасались, что отрицательную роль могло сыграть «американское наследие», заключавшееся в череде задолженностей и ошибок, накопленных за предыдущие годы. Аналитики ЦРУ разделили План на три этапа. Первый – «Начальный рывок». Этому этапу отводилось несколько недель, в течение которых были оправданы риски и большие расходы. Главная задача «Начального рывка» – поддерживать в советской элите нервозность в преддверии смены власти. В этот период предполагалось выступление Эйзенхауэра. Этап «Продолжение» подразумевал балансирование между «кнутом» и «пряником», то есть между выстраиванием доверительных или агрессивных отношений с Советами в зависимости от поведения последних. Целью этого этапа было подведение промежуточных итогов и прощупывание политической почвы в СССР, «чтобы найти, где проросли брошенные семена». Третий этап – «Кульминация» – должен привести к нарастанию открытого внутреннего конфликта в коммунистической системе, как в самом СССР, так и среди его союзников. Если открытого конфликта не произойдет, то, по словам авторов документа, «стратегия все равно окажется полезной для достижения нашей основной цели». Кроме общих политических шагов ЦРУ предлагало осуществлять в отношении СССР вполне конкретные решения. К примеру, речь об установке мемориала в одной из европейских стран в память о воинах, сложивших головы в борьбе с нацизмом. При этом спонсорами возведения монумента должны были выступить американские военные. По замыслу авторов идеи, Вашингтон обязательно должен был направить приглашение на открытие памятника в Москву. Если бы откликнулись – хорошо. США в таком случае получили бы возможность укрепить свои миротворческие позиции. В случае отказа СССР поставил бы себя в положение державы, «не желающей укреплять мир между народами». Нам неизвестно, был ли утвержден «План психологического использования смерти Сталина», но можно предположить, что отдельные его пункты были приняты на вооружение. Это в значительной степени относится к ухудшению советско-китайских отношений, чему конечно поспособствовали американцы. Как отмечал в одном из интервью генерал-полковник, бывший заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР Адриан Данилевич, в 1970-е годы СССР не столько опасался США, сколько Китая. Поэтому «наиболее усиленные группировки войск создавались на востоке, и обычные типы оружия в первую очередь поставлялись туда. Почему так? Потому что сознавали: на Западе более трезвые политики и более разумные военные деятели, чем были в Китае».
