Суровая иерархия: «жена для мужа»
Семья казака была крепостью с железным уставом. Во главе стоял принцип «Не муж для жены, а жена для мужа». Царил строгий патриархат: старший мужчина (дед или отец) мог отчитать взрослого сына при всей семье. Жена не смела вмешиваться в мужские дела — войну, службу, круг, — а мужу было зазорно совать нос в женское хозяйство.
Женщина на Казачий круг не допускалась. Если вопрос касался её лично, её интересы представлял мужчина — отец, муж, брат.
Царица в отсутствие царя. почему казачку берегли пуще глаза
Но за этой внешней суровостью скрывалось огромное уважение и практическая необходимость. Постоянная жизнь на осадном положении, под угрозой набегов, сделала женщин и детей главной ценностью общины. «Нет в станице женщин и детей – нет у казака будущего».
Когда муж уходил в поход на годы, жена становилась полновластной хозяйкой: вела всё хозяйство, заключала сделки, руководила работниками, сама решала, что сеять. В момент опасности она снимала со стены ружьё и вставала на защиту дома наравне с мужчинами. В истории обороны Азова в 1641 году участвовало не менее 800 казачек. Известно, что на невольничьих рынках Крыма можно было найти казачьих детей, но взрослых женщин — почти никогда: они предпочитали смерть рабству.
Мужчины, которые берут фамилию супруги: что с ними не так
Это уважение охранялось кровью. Истории известен случай 1914 года, когда офицер, позволивший себе ударить плетью казачку за мелкую провинность, был тут же зарублен выехавшим из строя казаком. Честь женщины была неприкосновенна.
Сдержанность чувств диктовалась участием к чужому горю
Отношения между мужем и женой часто бывали самыми нежными, однако на людях супруги, согласно традициям, должны были держаться строго, даже отчужденно. Диктовалось это заботой о других женщинах.
Из похода казаки возвращались не все: одни, убитые, навсегда оставались лежать в земле на чужбине, других враги захватывали в плен и там казнили, третьих продавали в рабство, и лишь тела немногих убитых казаки привозили в родной хутор. Поэтому часто бывало, что в станице в одном доме – радость от встречи с любимым мужем и отцом, а в другом – горе, плач и стенания по погибшему.
Именно ради того, чтобы лишний раз не напоминать овдовевшим женщинам и осиротевшим детям о том, что у соседей все хорошо, а их муж и отец лежит в сырой земле, казаки с женами на людях держались отчужденно, не выказывая радостных чувств. Они никогда не ходили по улице с женами обнявшись или даже под руку. Жена должна была ступать следом за казаком, чуть поодаль от него.
По этой же самой причине – чтобы не напоминать другим казачкам лишний раз о погибших мужьях и отцах, казаки никогда на улице не брали на руки маленьких детей, проявляя на людях крайнюю сдержанность в чувствах. Ведь сын или дочь погибшего сослуживца могли спросить свою мать, где же их отец, и этим надолго выбить женщину из привычной колеи. Впрочем, это не мешало казакам проявлять чувства дома или во дворе – там они могли от души наиграться с детьми, обнимать их и подкидывать в воздух.
