Проклятие рисового поля
Объяснение лежит на поверхности, но от этого не становится менее фундаментальным. Китайская цивилизация тысячелетиями строилась вокруг риса. Его выращивание требовало тепла, воды и кропотливого труда на залитых полях. Сибирь с ее вечной мерзлотой и коротким летом для рисоводства не годилась категорически.
Китайцы просто не умели здесь хозяйствовать. Для возделывания пшеницы и ржи, которые спокойно переносили русские крестьяне, у них не было ни традиций, ни навыков. Эта земля их банально не кормила. И сегодня на севере Китая рис практически не возделывают, а в древности это и вовсе было технологически невозможно. Сибирь также не подходила для производства шелка, вина и люцерны — ключевых товаров Великого шелкового пути. Так зачем соваться в «пустыню», если у тебя под боком цветущие долины Хуанхэ и Янцзы?
Великая стена как граница мира
Второй важный момент — направление экспансии. Китай всегда расширялся туда, где было тепло и можно было сеять рис: на юг, юго-восток и восток. Север же с древности воспринимался как источник угрозы. Отсюда постоянно приходили кочевники — хунну, монголы, чжурчжэни. В китайском сознании север прочно ассоциировался с войной и смертью.
Великая Китайская стена, как бы ее ни трактовали современные археологи, в массовом сознании стала именно символом защиты от северных варваров. Но стена защищала и от чего-то еще: от желания самих китайцев совать нос на север. Она четко фиксировала границы обитаемого мира, за которыми простиралась чужая, дикая земля.
Страх перед воинственными соседями
Даже если бы у кого-то из императоров возникла мысль о походе в Сибирь, ее быстро отбили бы те, кто жил между Поднебесной и тайгой. Речь о племенах и народах, которые веками доминировали над Китаем, а не наоборот.
Вот лишь несколько пунктов из этого длинного списка:
-
Великая стена была построена не от хорошей жизни, а чтобы хоть как-то сдержать набеги.
-
Хунну, монголы и маньчжуры воспринимались не как объекты для покорения, а как хозяева положения.
-
История посла Су У, 19 лет проведшего в плену у хунну возле Байкала и выживавшего там, жевая снег, стала для китайцев леденящей кровь притчей о том, что ждет человека на севере.
Маньчжурский запрет
Ирония судьбы в том, что когда Китай наконец обрел относительную стабильность и силу при маньчжурской династии Цин (XVII век), Сибирь была уже почти полностью освоена русскими. Более того, сами маньчжуры, пришедшие к власти, вовсе не поощряли китайскую экспансию на север. Они рассматривали Маньчжурию как свою вотчину и долгое время запрещали этническим ханьцам даже селиться там.
Так что китайцы не «прозевали» Сибирь. У них просто на нее не было ни культурного, ни экономического, ни политического запроса. Эта земля лежала за горизонтом их привычного мира, отделенная стеной, климатом и страхом. И потребовалась совершенно другая цивилизация — русская, — чтобы этот мир разбудить.
