Фабрика ненависти: как нацисты создавали образ врага
Нацистские пропагандисты сознательно распространяли миф о «диких ордах с Востока», угрожающих Германии. Уже в конце 1930-х в немецких газетах печатались карикатуры, где звероподобные русские солдаты расстреливали детей, насиловали женщин, грабили и убивали почтенных бюргеров.
Военный историк Вольфрам Ветте в работе «Образ врага: расистские элементы в немецкой пропаганде против Советского Союза» (сборник «Почему Гитлер проиграл войну? Немецкий взгляд», М., 2012) отмечает: фашистская агитация ставила ясную цель — мотивировать военнослужащих вермахта вести войну на уничтожение, подавить возможные угрызения совести.
Среди офицеров и солдат распространялась брошюра «Недочеловек». В ней враг олицетворял собой само зло. Советских людей называли «чудовищами диких лесов и отбросами всего мира», противопоставляя их европейской цивилизации. Рядом с фото мертвого ребенка поместили надпись: «Недочеловек поднялся, чтобы завоевать весь мир». Немецкие солдаты должны были защитить все доброе и светлое от этой угрозы.
«Лицам славян, искаженным с помощью фотографической техники, эсэсовские пропагандисты противопоставили сияющие образы закаленных представителей германской расы», — резюмирует Ветте.
Цена пропаганды: зверства на оккупированных землях
Под влиянием такой агитации большинство военнослужащих вермахта лояльно относились к деятельности эсэсовцев. Многие сами участвовали в военных преступлениях — издевались над беззащитными, до смерти мучили пленных, устраивали массовые казни. Своими действиями захватчики шокировали население оккупированных территорий.
Уже в 1942 году московское издательство «Воениздат» выпустило сборник «Зверства немцев над пленными красноармейцами» (составитель И.Г. Гаврилин). В книге — свидетельства очевидцев, документы, факты о жестоких расправах нацистов.
26 ноября 1941 года командиры и политработники Л. Балицкий, М. Куликов и П. Роменский составили акт о найденном трупе неизвестного красноармейца. У человека «…были отрезаны уши, вырезана часть кожи на лбу — от волос до носа, выколоты глаза, снята кожа на кисти правой руки и пальцах, а на левой руке со всех пальцев. Как явствует из осмотра трупа, все эти чудовищные зверства были совершены немцами, когда красноармеец был еще жив».
В населенных пунктах, отбитых у захватчиков, находили обожженные и обезглавленные трупы мирных жителей, истерзанных женщин, повешенных детей и стариков. Рассказы о добитых фрицами раненых никого уже не удивляли.
Советский плен: удар по мифу
Историки до сих пор спорят о количестве немцев, попавших в плен, и о смертности в лагерях Управления по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР. Известно, что с 1939 по 1956 год через эту систему прошло более 4 миллионов граждан стран гитлеровской коалиции. Количество этнических немцев в разных источниках варьируется от 2,3 до 3,2 миллиона человек.
За время пребывания в лагерях мнение большинства немецких офицеров и солдат о советских людях существенно изменилось. Кандидат исторических наук Александр Кузьминых и ассоциированный исследователь НИЦ «Государство СЕПГ» Свободного университета Берлина Сергей Медведев в статье «Эволюция представлений немецких военнопленных о советской России (1941–1956)» (журнал «Россия и современный мир», №4, 2011) отмечают: многие немцы вернулись на родину с позитивными воспоминаниями о жителях СССР.
Были и неприятные инциденты. Особенно негативно пленные оценивали деятельность сотрудников НКВД и лагерной охраны. А вот представители гражданского населения совсем не походили на того самого «недочеловека» из нацистской пропаганды.
«После опыта советского плена в мемуарах бывших немецких военнопленных отмечаются такие положительные черты национального характера русских, как гостеприимство, открытость, выносливость и способность к преодолению трудностей, готовность помочь другому в беде, пожертвовать собой и своими интересами ради общей цели, доверчивость, миролюбие и отсутствие злопамятности», — пишут Кузьминых и Медведев.
Не надеялись на пощаду
Пленные прекрасно знали о военных преступлениях, совершенных на оккупированной территории. Они знали, как их сослуживцы без зазрения совести гоняли мирных жителей по минным полям. Поэтому немцы не ждали ни пощады, ни сочувствия. Тем сильнее их поражала помощь и человеческое участие со стороны недавних врагов, которые сами с трудом выживали.
Казначей санитарной службы О. Рюле вспоминал: его не удивляли оскорбления, которые выкрикивали местные жители. А вот то, что красноармейцы предупреждающе стреляли в воздух, защищая немцев от желающих отомстить, навсегда осталось в его памяти.
Исследователи Марина Назарова, Владимир Поляков и Евгений Воробьев в статье «Отношение к военнопленным в СССР в начальный период плена» («Вестник Волгоградского государственного университета», №1, 2018) пришли к выводу: сразу после Сталинградской битвы отношение красноармейцев и гражданского населения к пленным было резко негативным. Но вскоре, увидев голодных, продрогших и усталых немцев, советские люди заметно смягчились. Многие начали им сочувствовать. Некоторые даже подкармливали тайком.
Удивительные люди: свидетельства из мемуаров
Поразительные факты беспримерной доброты содержатся в мемуарах многих военнослужащих вермахта, вернувшихся из плена.
Хорст Герлах в книге «В сибирских лагерях. Воспоминания немецкого пленного. 1945–1946 гг.» (М., 2007, перевод Н.В. Гасановой) рассказал, как русская повариха тайком покормила его, хотя он должен был остаться без обеда в наказание. Герлах упомянул и знакомство с мюнхенским профессором Гербертом Фольгером, который сказал ему о жителях СССР: «Разве ты не помнишь, что простые люди почти всегда жалели нас?»
Кузьминых и Медведев приводят воспоминания многих пленных о помощи, которую им оказывали люди, чьи родные погибли на фронте от рук вермахта. Летом 1946 года деревенская женщина, получившая похоронки на мужа и двоих сыновей, поделилась с немцами тем, что у нее нашлось, — хлебом и молоком.
Многие сочувствовали, но не решались открыто помогать. Тогда просто тайком оставляли продукты там, где работали пленные.
С большой теплотой и признательностью немцы вспоминали лагерных врачей и медсестер, которые спасали их здоровье, отдавая все силы работе. А ведь среди медицинского персонала были и евреи, прекрасно осведомленные о фашистских концлагерях. Их чуткое отношение особенно поражало пленных.
Нацистская пропаганда рисовала «советского недочеловека» жестоким зверем. Но реальность разрушила этот миф. Тысячи немецких военнопленных вернулись домой с иным знанием: они увидели людей, которые, несмотря на пережитую боль, сохранили способность к состраданию. Это, возможно, было самым большим поражением нацистской идеологии — поражением, о котором ее творцы даже не догадывались. Ведь человек, способный пожалеть врага, сильнее любого режима, построенного на ненависти.
