Настоящая жизнь Иосифа Джугашвили (тогда еще просто Кобы) была похожа на авантюрный роман: семь арестов, тюрьмы, пять дерзких побегов из сибирской ссылки. Впрочем, с последней цифрой не все так просто. В черновиках 1947 года значилось шесть побегов, но Сталин собственной рукой исправил «шесть» на «пять». Что или кого он вычеркивал из своей истории?
Версия охранки или ошибка молодости?
Самая популярная конспирологическая версия гласит: Коба сотрудничал с царской охранкой, и лишний побег мог вскрыть неудобные подробности. Однако историки предлагают куда более прозаичное объяснение. Скорее всего, умудренный опытом вождь просто не захотел включать в список своих триумфов самый первый побег, который закончился полным провалом и позорным возвращением обратно под надзор.
Чтобы понять, что произошло той страшной зимой 1903 года, стоит заглянуть в сибирскую молодость 23-летнего революционера.
«Рост небольшой, лицо в оспинах»: Портрет молодого Кобы
В апреле 1902 года молодой Иосиф Джугашвили, уже успевший засветиться в организации рабочих стачек в Тбилиси и Батуми, был арестован. Осенью его отправили в первый раз отбывать наказание в далекую Сибирь — в село Новая Уда Иркутской губернии.
"Ева согрешила раньше, чем Адам": кто на самом деле был его отцом Каина
Полицейское описание того времени рисует портрет не слишком приметного человека: рост чуть выше 160 см, смуглое лицо, рябое от оспы, темные волосы и усы. Особые приметы — сросшиеся пальцы на левой ноге. Жандармы звали его «Рябым» и не считали серьезной фигурой. Сокамерники вспоминали, что держался будущий вождь спокойно, никогда не выходил из себя и не конфликтовал с начальством. Внешность оказалась обманчива.
Жизнь в Заболотье и внезапный порыв
В Новую Уду Коба прибыл в ноябре 1903 года. Поселили его в бедной части села, называемой Заболотье, в доме крестьянки Марфы Литвинцевой. Условия для ссыльных тогда были довольно вольготные: отмечайся раз в неделю у урядника и живи себе спокойно. Многие революционеры так и делали: читали книги, гуляли с ружьем, спорили о политике.
Но Коба приехал в Сибирь явно не для того, чтобы наслаждаться природой. Проблема была в другом: оделся он по-кавказски легкомысленно. Вместо теплой шубы — демисезонное пальто, вместо валенок — ботинки, на голове — щегольская легкая папаха. Местные морозы под 40 градусов его не остановили.
В одну из декабрьских ночей, когда столбик термометра упал ниже 40 по Цельсию, Коба решил бежать.
Ночной гость: как замерзал «железный Сталин»
О том, что случилось дальше, мы знаем из воспоминаний революционера Абрама Гусинского, отбывавшего ссылку по соседству. Глубокой ночью в дверь его дома в Балаганске раздался отчаянный стук. На пороге стоял совершенно синий от холода Иосиф Джугашвили. Он прошел пешком больше 50 километров по морозу в своем нелепом пальто и щегольском белом башлыке.
«Он обморозил уши и нос и едва мог разговаривать», — вспоминал Гусинский. Несколько дней Коба отогревался и приходил в себя у соседей. В благодарность за спасение он подарил жене и дочке Гусинского свой знаменитый белый башлык, который им очень приглянулся.
А затем... ему пришлось вернуться обратно в Новую Уду. Первый побег с треском провалился, не успев начаться. Мороз и легкомысленная экипировка сделали свое дело.
Урок на будущее
Но Коба был не из тех, кто сдается. Он внимательно проанализировал ошибки. При помощи того же Гусинского раздобыл нормальную теплую одежду, подготовился как следует и уже 5 января 1904 года совершил второй побег — на этот раз успешный. С подложным паспортом он сел на поезд и меньше чем через месяц уже агитировал рабочих в Тифлисе.
Так стоит ли удивляться, что годы спустя, просматривая свою официальную биографию, Сталин без колебаний вычеркнул тот нелепый декабрьский вояж? В историю должны были войти только победы. А первая, едва не стоившая ему жизни неудача, так и осталась за рамками официальной хроники — замерзшим воспоминанием где-то на сибирском тракте.
