В ноябре 1955 года Советский Союз совершил шаг, который до сих пор вызывает споры. Страна, где всего девятнадцать лет назад аборты были объявлены преступлением против государства и народа, вдруг вернула женщинам право решать этот вопрос самим. Не по медицинским показаниям, не в исключительных случаях — по желанию. Указ Президиума Верховного Совета от 23 ноября 1955 года «Об отмене запрещения абортов» стал одним из самых тихих актов хрущёвского времени.
1936 год: демография как оружие
Запрет появился не на пустом месте. 27 июня 1936 года постановление ЦИК и СНК СССР «О запрещении абортов» было принято под лозунгом спасения народа. После коллективизации, голода и индустриализации рождаемость упала катастрофически. В городах на 100 родов приходилось уже более 200 абортов. Сталин и его окружение увидели в этом угрозу будущему страны. «Нам нужны люди», — говорили в Кремле. Аборты объявили «буржуазным пережитком», врачи, делавшие их, получили срок до двух лет, женщины — до трёх, если повторно. Исключения оставили только тяжёлые медицинские показания.
Сначала казалось, что мера сработала. В 1937 году число зарегистрированных абортов в РСФСР упало почти вдвое. Рождаемость подскочила. Но уже к 1939–1940 годам подпольные операции вернулись. По данным демографов А. Авдеева, Б. Блюма и И. Троицкой, официальная статистика ловила лишь верхушку айсберга. В реальности внебольничные аборты делали кустарно. Материнская смертность в городах выросла вдвое: с 77 случаев на 100 тысяч живорождений в 1935 году до 167 в 1940-м. Доля абортов в общей материнской смертности превысила 50 %.
Война и послевоенный разлом
Великая Отечественная война превратила проблему в катастрофу. Погибли миллионы мужчин. В 1944 году, когда принимали новый семейный кодекс, в стране было 8,7 миллиона детей, рождённых вне брака. Женщины, оставшиеся одни, часто шли на аборт, чтобы не растить ребёнка без отца. Запрет продолжал действовать, но подполье расцвело. К началу 1950-х, по оценкам историков, в РСФСР ежегодно погибали от криминальных абортов более полутора тысяч женщин. К 1954 году эта цифра приблизилась к двум тысячам. Врачи в больницах видели последствия: сепсис, бесплодие, инвалидность. Министерство здравоохранения начало собирать данные. Цифры были пугающими: нелегальные аборты составляли до 70–80 % всех случаев прерывания беременности.
Именно в эти годы в верхах впервые заговорили о пересмотре. Не из жалости — из практического расчёта. Женщины составляли большую часть рабочей силы на заводах и в колхозах. Больные и бесплодные работницы государству были не нужны.
1954 год: первый шаг к отступлению
5 августа 1954 года Президиум Верховного Совета тихо отменил уголовную ответственность для самих женщин. Теперь наказывали только врача или «бабку», сделавших аборт. Это был пробный шар. Женщины перестали бояться доносов, и поток обращений в больницы вырос. Но главная проблема оставалась: закон всё ещё запрещал операцию по желанию. Врачи писали докладные: запрет не работает, он только калечит.
Здесь важна фигура Марии Дмитриевны Ковригиной — министра здравоохранения СССР, одной из немногих женщин в высшем руководстве. Именно она, опираясь на статистику и письма врачей, продвигала идею полной отмены. В архивах сохранились её записки и совещания, где медики доказывали: легализация спасёт тысячи жизней и позволит контролировать процесс.
23 ноября 1955: язык официального признания
Алексей Плешанов Моб, [24.02.2026 14:31]
Указ вышел лаконичным и почти будничным. Подписал его Климент Ворошилов, но эпоха уже была хрущёвской. В преамбуле говорилось прямо:
«Проводимые Советским государством мероприятия по поощрению материнства и охране детства и непрерывный рост сознательности и культурности женщин, активно участвующих во всех областях народнохозяйственной жизни страны, позволяют в настоящее время отказаться от запрещения абортов в законодательном порядке».
Дальше — ключевые слова: «Отмена запрещения абортов также даст возможность устранить большой вред, причиняемый здоровью женщины абортами, производимыми вне лечебных учреждений и часто невежественными лицами».
Государство впервые признало: мы не можем запретить то, что женщины всё равно делают. Лучше делать это безопасно, в больнице. Снижать число абортов предлагалось не кнутом, а пряником — пособиями, яслями, разъяснительной работой.
Почему именно Хрущёв и именно в 1955-м
Никита Сергеевич говорил: «Без детей человек живёт бездумно». Но он был прагматиком. После смерти Сталина шла десталинизация, пересмотр всего, что оказалось неэффективным. Демографическая политика 1936 года явно провалилась. Война оставила страну с огромным дефицитом населения. Но запрет только усугублял потери. Плюс — женщины нужны были на стройках, в цехах, на полях. Беременность и роды выбивали их из производства надолго. Легализация позволяла женщине самой решать, когда рожать, не рискуя жизнью.
Архивные материалы показывают: решение готовилось несколько лет. Врачи и демографы убедили руководство цифрами. К 1955 году экономика уже немного оправилась от войны, и государство могло позволить себе такой шаг без страха «вымирания».
Что произошло сразу после
Аборты хлынули потоком. В 1956 году в РСФСР их было уже более 2 миллионов. К 1964-му — пик в 5,5 миллиона по всему СССР. Но материнская смертность от них упала почти вдвое. Подполье резко сократилось. Государство получило контроль над процессом и начало кампанию против абортов — уже не уголовную, а пропагандистскую: плакаты «Аборт лишит тебя счастья», лекции в женских консультациях.
Это был типично советский компромисс. Разрешили — но осудили. Поощряли материнство — но дали женщине инструмент контроля над своим телом. Парадокс, который продержался до самого конца Союза.
