В Российской императорской армии нижний чин не имел права распоряжаться даже собственной кожей. Татуировка на руке, груди или спине считалась нарушением дисциплины и прямой угрозой здоровью войск. Запрет действовал жёстко и последовательно с середины XIX века до самого 1917 года. Офицерам его не навязывали так строго, а матросам и солдатам — категорически. Причина была не в эстетике и не в религиозных предрассудках, хотя и они играли роль. Главное — военная медицина и военная дисциплина видели в добровольной татуировке источник заразы и признак «порочного элемента».
От обязательного креста Петра I к полному запрету
В начале XVIII века Пётр Великий сам ввёл татуировки. Указом рекрутам накалывали на левой руке, у большого пальца, небольшой крест — чтобы опознавать погибших в бою и затруднять побеги. Процедура была грубой: кожу резали, втирали порох. Это было не украшение, а казённая метка. К середине XIX века практика забылась. Добровольные татуировки, которые начали появляться у матросов и солдат, особенно служивших в портах или на Дальнем Востоке, стали проблемой.
В 1860–1890-е годы Военное министерство и Военно-медицинское управление издали ряд циркуляров и приказов, прямо запрещавших нижним чинам делать татуировки. Уставы внутренней службы (1869, 1904 и 1910 годов) не содержали отдельной статьи, но в приказах по военному ведомству и в инструкциях для медицинских осмотров татуировка прямо называлась «вредной привычкой», подлежащей пресечению.
Медицинский страх: сифилис и заражение
Главная причина лежала в военной медицине. В конце XIX — начале XX века сифилис был настоящим бичом русской армии. По данным военно-медицинских отчётов, в некоторых частях заболеваемость достигала 40–45 % среди нижних чинов. Татуировки делали в антисанитарных условиях — в портовых тату-салонах, у случайных мастеров, часто одной и той же иглой на десятки человек. Инструменты не стерилизовали, краски были грязными. В результате татуировка становилась воротами для инфекции.
Военные врачи в своих отчётах прямо связывали татуировки с распространением сифилиса и кожных болезней. При призыве и периодических медицинских осмотрах татуировки фиксировали в особых карточках. Солдат с «наколками» считался повышенного риска. В некоторых частях командиры требовали от новобранцев «удалять» татуировки — прижиганием или вытравливанием, что само по себе было опасной процедурой.
Дисциплина и «порочный вид»
Вторая причина — дисциплинарная. Армия требовала полного единообразия. Солдат должен был выглядеть одинаково: стрижка «под ноль», чистое лицо, аккуратная форма. Татуировка нарушала этот порядок. Она ассоциировалась с уголовным миром, с каторжниками и бродягами. В глазах командиров человек с наколкой уже был «испорченным» — потенциальным нарушителем, дезертиром или носителем «дурных привычек».
В приказах по военному ведомству татуировки называли «признаком неблагонадёжности». При поступлении на службу или переводе в другую часть наличие татуировки могло стать основанием для дополнительной проверки или даже отказа в приёме. В строю, на параде, во время смотров татуировка была заметна и разрушала идеальный образ императорской армии.
Как наказывали за «наколку»
Наказания были строгими. За самовольное нанесение татуировки солдата могли посадить на гауптвахту, лишить увольнения, перевести в штрафную роту или даже отдать под суд. В некоторых частях командиры проводили регулярные осмотры голых солдат — искали «наколки». Обнаруженные татуировки фиксировали в формуляре и требовали «уничтожить» — чаще всего прижиганием ляписом или другими болезненными методами.
Офицеры относились к этому спокойнее. У Николая II, например, была татуировка, сделанная во время визита в Японию в 1891 году. Но для нижних чинов правило было железным: тело солдата принадлежит казне, и портить его самовольно нельзя.
Почему запрет сняли после 1917 года.
С приходом революции и созданием Красной Армии запрет исчез. В Гражданскую войну татуировки стали обычным делом — особенно среди матросов, бывших уголовников и штрафников. Новая власть не видела в них угрозы. Наоборот, татуировка стала знаком «своего», пережитком старого режима, который теперь разрешали. К 1930-м годам в Красной Армии татуировки уже не преследовались, хотя и не поощрялись.
