12 апреля 1961 года весь мир замер. И в этой звенящей тишине из динамиков прозвучало: «Поехали!». Одно слово, сказанное Юрием Гагариным, навсегда разделило историю на «до» и «после». Но задумывались ли вы, почему первый космонавт выбрал именно эту, такую родную и непринужденную фразу?
Оказывается, у этого исторического момента был невидимый режиссер, который подготовил сцену и дал главному герою нужную интонацию. Знакомьтесь: Марк Лазаревич Галлай.
Человек, который не любил казенщину
К 1960 году, когда в Летно-исследовательском институте (ЛИИ) в Жуковском началась подготовка первого отряда космонавтов, за плечами Марка Галлая была целая жизнь, полная риска. Легендарный летчик-испытатель, Герой Советского Союза, прошедший Великую Отечественную войну, он «свободно летал на всем, что только может летать». Именно его назначили инструктором-методистом для «гагаринской шестерки».
И с первых же дней тренировок в лаборатории №47 Галлай возненавидел одну вещь: казенную фразу «Экипаж, взлетаю!», которую по уставу полагалось говорить перед стартом. Сам он вспоминал, как однажды услышал ее от пилота легкомоторного самолета, который гордо изрекал это, обращаясь к «экипажу» в составе… одного человека. Галлай считал такую напыщенность глупой и неестественной.
Секретная команда для тренировок
Так на смену уставной скуке пришло живое, бодрое слово. Каждое утро один из космонавтов занимал место в «шарике» тренажера космического корабля «Восток-3А». Инструктор помогал проверить приборы, затем переходил в соседнюю комнату к пульту и через наушники спрашивал: «К полету готовы?».
И получал привычный ответ: «Готов!».
А затем звучала команда, ставшая ритуалом: «Ну тогда давай, поехали!». После этого начиналось воспроизведение штатных и аварийных ситуаций полета. Эта короткая, как выстрел, фраза звучала на каждой тренировке, въедаясь в подсознание будущих покорителей космоса.
Главный полет и блеск в глазах
12 апреля 1961 года напряжение на Байконуре достигло предела. У специалистов на земле замирали сердца. И в этот момент Гагарин, желая разрядить обстановку, бодрым голосом произнес то самое слово: «Поехали!». Это не было экспромтом в чистом виде — это был отточенный годами тренировок рефлекс.
Позже Гагарин признается: «Когда включились двигатели, я, чтобы разрядить обстановку, постарался таким бодрым, обыкновенным голосом сказать: "Поехали!"».
И этот обыкновенный голос, сказавший обыкновенное слово, сделал невозможное. «Поехали!» навсегда осталось не просто позывным, а символом нашей веры в успех, нашей смелости и готовности рвануть вперед, к звездам.
Эхо великой фразы
Вернувшись на Землю, первым делом Гагарин сказал своему наставнику: «Марк Лазаревич, всё было в точности так, как вы мне расписали». Он не забыл, кто приучил его к этой легкой, летной походке в небо.
Сегодня, когда мы слышим это «Поехали!», мы вспоминаем не только Гагарина. Мы отдаем дань уважения целой плеяде замечательных людей, которые готовили тот полет. И в первую очередь — человеку, который нашел нужные слова, чтобы победить страх и сделать первый шаг в бесконечность.
