Почему посмертная маска — самый точный портрет
До изобретения фотографии живопись была главным способом сохранить образ исторической личности. Однако художники часто приукрашивали действительность, следуя моде, воле заказчика или собственному видению. Параллельно с этим существовала более объективная, хотя и мрачноватая практика — снятие посмертных масок.
Почему Ленин отдал Польше Западную Украину и Западную Белоруссию
Гипсовый слепок с лица покойного фиксировал черты с почти документальной точностью. В России эта традиция позволила потомкам увидеть подлинные лица Пушкина, Гоголя, Петра I. Конечно, маска запечатлевала человека в момент смерти, часто — пожилого или больного, но без прикрас.
Суворов на портретах и Суворов в реальности
Привычный нам образ Суворова сложился по работам живописцев, например, портрету кисти Й. Крейцингера (1799 г.). На нём — худощавый, почти хрупкий старик с острыми чертами лица, больше похожий на учёного, чем на полководца, лично водившего войска в атаки.
Реконструкция по посмертной маске, выполненная под руководством антрополога Елизаветы Веселовской, рисует совсем другого человека. Перед нами — лицо с мощной нижней челюстью, широким лбом и крепким, мужественным строением. Этот облик гораздо лучше соответствует легендарной выносливости Суворова, его невероятной энергии и суровому характеру воина, который в 70 лет прошёл через Альпы.
Почему живопись исказила образ?
Возникает вопрос: почему даже прижизненные портреты так далеки от реальности? Вероятно, сыграли роль несколько факторов.
Во-первых, Суворов, по свидетельствам, терпеть не мог позировать. Он соглашался на портреты крайне неохотно, что могло отразиться на результате.
Во-вторых, портрет Крейцингера был создан за год до смерти полководца. К этому времени Суворов перенёс не только тяготы многочисленных кампаний и ранений, но и глубокую опалу при Павле I, что подорвало его здоровье. Художник запечатлел уставшего, измождённого человека на закате жизни.
В-третьих, существовала определённая художественная условность. Могло сработать и невольное желание живописца «облагородить» резкие, солдатские черты лица полководца в соответствии с эстетикой эпохи.
