Когда в Советском Союзе зазвучал голос Аллы Пугачевой, многие поклонники всерьез полагали, что певица приходится родственницей знаменитому казацкому мятежнику. Это заблуждение имело под собой лишь фамильную общность. Однако у Емельяна Пугачева действительно были дети, и вопрос о его потомках до сих пор будоражит умы краеведов и историков-любителей.
Две жены и судьба семьи после казни
Личная жизнь Емельяна Пугачева сложилась так, что у него оказалось сразу две семьи — и ни одна из них не знала покоя.
Первая семья. В 1760 году Пугачев женился на Софье Дмитриевне Недюжевой (в некоторых источниках — Недюжиной), уроженке родной станицы Зимовейской. В этом браке родились сын Трофим (1764) и дочери Аграфена и Христина; другие дети умерли во младенчестве. Склонность мужа к авантюрам разрушила семью: в 1772 году Софья, стремясь избавиться от находившегося в розыске супруга, выдала его властям. Последующие годы она провела в бедности, порой вынужденная просить подаяние.
Вторая семья. Став предводителем восстания, Пугачев женился во второй раз, не оформив развода с первой женой. По его собственным показаниям на следствии, инициатива исходила от яицких казаков. Невесту выбрали на смотринах: ею стала 17-летняя Устинья Кузнецова, дочь казака Петра Кузнецова. Венчание состоялось 1 февраля 1774 года в церкви Петра и Павла. Поскольку Пугачев выдавал себя за императора Петра III, новобрачную величали «государыней императрицей Всероссийской». Сама Устинья, по некоторым сведениям, сомневалась в царском происхождении мужа и тяготилась своей участью. Брак продлился всего десять дней: Пугачев ушел с войском, а молодая жена осталась в доме отца в Яицком городке, где ее и схватили правительственные войска 16 апреля 1774 года.
Вскоре после этого первая жена Пугачева Софья, находившаяся в казанской тюрьме, была освобождена восставшими при взятии города. С тех пор она с детьми следовала за мужем в обозе, проживая в отдельной палатке. Судя по всему, супружеские отношения между ними больше не возобновлялись: Пугачев предпочитал связи с девушками из прислуги.
Кексгольмское заточение
После пленения и казни Пугачева его семьи ждала суровая участь. Хотя обе жены, сын и дочери были признаны непричастными к преступлениям мужа и отца, их приговорили к заключению в Кексгольмской крепости (современный Приозерск Ленинградской области). Сюда их доставили 24 января 1775 года.
В Круглой башне крепости две жены Пугачева — Софья и Устинья — оказались в одном каземате. Неизвестно, как складывались их отношения, но провести вместе им предстояло долгие десятилетия. Ненадолго семья увеличилась: дочь Аграфена родила сына Андрея от коменданта крепости Якова Гофмана, но мальчик прожил недолго.
В 1803 году узников посетил император Александр I. Монарх распорядился освободить семью мятежника, разрешив им поселиться в Кексгольме, однако надзор сохранялся. Устинья скончалась в 1808 году, около того же времени умерла и Софья. В 1811 году друг А. С. Пушкина Филипп Вигель еще видел брата и сестер Пугачевых в крепости. Трофим умер предположительно в 1819 году, Христина — 13 июня 1826 года, Аграфена — 5 апреля 1833 года.
Стертая фамилия
Екатерина II, опасавшаяся самого имени бунтовщика, сделала все, чтобы фамилия Пугачева исчезла. Как отмечает историк Михаил Астапенко, Софье, Устинье и детям на всю жизнь запретили называться фамилией мужа и отца. Они должны были «сказываться только именами и отчествами». Детей от брака с Пугачевым лишили даже отчества: в официальных бумагах их именовали Трофим Емельянов, Христина Емельянова и так далее.
Однако настоящая загадка начинается там, где историки пытаются проследить возможное продолжение рода.
Потомки по боковой линии и легенды о выживших
Поскольку прямые потомки Пугачева по мужской линии (сын Трофим) не оставили документально подтвержденного потомства, в качестве «пугачевских родственников» обычно рассматривают три категории:
1. Родня брата. У Емельяна был брат Дементий, сохранивший верность правительству. Его семье, однако, было велено сменить фамилию на Ивановых.
2. Наказанные «плохими» фамилиями. По одной из версий, родственникам Пугачева давали оскорбительные фамилии — Дураковы, Остолоповы, Объедовы. Подобная практика существовала в отношении «проштрафившихся» крестьян, а здесь речь шла о семье государственного преступника. Тем не менее, некоторые представители этой линии сделали карьеру. К потомкам Пугачева причисляют, например, командира эсминца «Капитан Сакен» Алексея Остолопова, воевавшего в Первую мировую войну, и казачьего офицера Алексея Дуракова — оба оказались в эмиграции после революции.
3. Те, кому повезло больше. Не вся родня получила унизительные фамилии. В дореволюционном издании «Материалы для географии и статистики» указывалось, что «потомки Пугачева, приняв фамилию Сарычева, вышли в другие станицы». Краевед Владимир Моложавенко, автор книги «Тайны донских курганов», называет также фамилии Фоминых, Фомичевых и Даниловых. По его версии, праправнук Пугачева Павел Данилов эмигрировал в Австралию и осел в Мельбурне.
Легенда о Трофиме-долгожителе
Особое место занимает донская легенда о сыне Пугачева Трофиме, якобы бежавшем из-под стражи. Согласно этой версии, Трофим поселился в селе Стенькино Воронежской области, где у него родилась дочь Феврония (в замужестве Шаповалова). Позже семья перебралась на станцию Куберле (ныне поселок Красноармейский Ростовской области). На местном кладбище даже существует надгробие с именем Трофима Емельяновича Пугачева, украшенное портретом его знаменитого отца. На плите выбиты даты жизни: 1760–1886.
Однако у историков эти сведения вызывают серьезные сомнения. Во-первых, дата рождения Трофима не совпадает с документально зафиксированной (1764 год). Во-вторых, прожить 126 лет в XVIII–XIX веках маловероятно: это на четыре года больше, чем официально подтвержденный рекорд долголетия, принадлежащий француженке Жанне Кальман.
В 1960 году в «Казахстанской правде» появилась публикация о Филиппе Трофимовиче Пугачеве, которого беглый Трофим якобы зачал в 90-летнем возрасте. Филипп работал плотником в Целиноградской области, где его называли «дедом Пугачом». Умер он в 1964 году в возрасте 103 лет. Некоторые авторы, впрочем, называли его сыном не Трофима, а Михаила — мифического «старшего сына» Пугачева, о котором историкам ничего не известно.
В ожидании исследователя
К настоящему времени историческая наука не располагает документальными подтверждениями существования прямых потомков Емельяна Пугачева. Многочисленные легенды, циркулирующие в краеведческой литературе, скорее всего, представляют собой попытки местных жителей приобщиться к громкому имени. В 1970-е годы в Волгограде и Уральске действительно жили люди с фамилией Кузнецовы, которых называли родственниками Устиньи, но достоверных данных о родстве не сохранилось.
Настоящая история семьи самого известного российского бунтовщика все еще ждет своего исследователя. Архивные материалы, возможно, способны пролить свет на то, что на самом деле произошло с детьми Пугачева после освобождения из крепости — и существует ли сегодня хотя бы одна ниточка, связывающая современность с той далекой и кровавой эпохой.
