"Просчитались, но где?": какой народ СССР немцы считали самым безобидным и покорным... и ошиблись
В 1942 году в недрах гитлеровского министерства по делам оккупированных восточных территорий рождался документ, которому суждено было стать одним из главных свидетельств на Нюрнбергском процессе. Автор, юрист Эрхард Ветцль, комментировал генеральный план «Ост» и между делом дал характеристику целому народу. Характеристику, которая сегодня читается как трагическая ирония.
«Белорусы – наиболее безобидный и поэтому самый безопасный для нас народ из всех народов восточных областей», – написал Ветцль.
Он ошибался. И ошибка эта стоила немцам сотен тысяч солдат и офицеров, бессонных ночей в штабах и в конечном счете – контроля над территорией, которую они считали «тихой».
Рождение стереотипа
Альфред Розенберг, главный идеолог нацистской расовой политики, родился и вырос в Российской империи, в Прибалтике. Он хорошо знал местные реалии, говорил по-русски и, как ему казалось, понимал психологию народов, населявших западные окраины империи.
В дореволюционной России сложился устойчивый образ белоруса. Крестьянин, простодушный, наивный, гостеприимный. Иногда – невежественный, иногда – пьющий, но главное – покорный. «Приходилось мне беседовать с крестьянами, которые в Белоруссии крайне невежественны», – писал народоволец Порфирий Булгаревич в XIX веке .
Интеллигенция у белорусов была слабой, чаще всего вливалась в польскую или русскую культуру. Национальное самосознание – размытым. Казалось, такой народ не способен на организованное сопротивление. Покорность, терпение, безграничная выносливость – вот что немцы ожидали увидеть в Белоруссии.
Розенберг и его подчиненные верили в этот образ. Они планировали использовать белорусов как рабочую силу, а после победы – «расово пригодных» отправить в Германию на онемечивание, остальных – выселить в Сибирь или на Кавказ. До 1944 года Розенберг даже не рассматривал возможность создания какого-либо белорусского государственного образования – слишком ничтожным считал этот народ .
Столкновение с реальностью
Нацисты вошли в Белоруссию летом 1941-го. Первое время действительно было тихо. Но уже к концу года тишина сменилась гулом партизанских отрядов.
К 1943 году партизаны контролировали 60 процентов территории республики . Целые районы жили по советским законам, немцы туда соваться боялись. Леса кишели диверсантами, железные дороги взлетали на воздух каждую ночь. Группа армий «Центр» задыхалась от проблем со снабжением – «рельсовая война» выматывала не хуже фронтовых сражений.
Самой громкой акцией стало убийство гауляйтера Белорутении Вильгельма Кубе. Елена Мазаник, работавшая у него в доме, заложила мину под матрас. 22 сентября 1943 года Кубе взлетел на воздух. Партизанка получила Золотую Звезду Героя. Немцы – жесточайший удар по престижу.
Цена ошибки
Немцы платили за свой просчет страшную цену. Партизанское движение в Белоруссии стало самым массовым в Европе. В рядах народных мстителей сражались сотни тысяч человек. Они пускали под откос поезда, жгли склады, уничтожали гарнизоны.
В ответ нацисты устраивали карательные операции. Хатынь, Ола, Дальва – эти названия стали символами геноцида. За годы оккупации погиб каждый четвертый житель Белоруссии. 2,5 миллиона человек. Ни одна другая республика СССР не потеряла такой доли населения .
«Редко встретишь белоруса, у которого немцы не загубили близких», – писал после войны Илья Эренбург .
Конец иллюзий
Эрхард Ветцль, составляя свои «Замечания», не понимал одного: он путал покорность с достоинством, а тишину – с затаенной яростью. Белорусский крестьянин, привыкший молчать перед начальством, умел ждать. И когда пришло время – взял в руки оружие.
Немецкий историк Бернхард Кьяри, автор капитального труда о войне на уничтожение, признает: «Партизанское движение в Белоруссии стало для вермахта настоящим кошмаром. Мы недооценили этих людей» .
«Безобидный народ» оказался народом-воином. Тихие люди с болот и лесов показали миру, что такое настоящая народная война. Такой, от которой не спасают ни танки, ни самолеты, ни эсэсовские каратели.
Стереотипы умирают тяжело. Но иногда реальность убивает их мгновенно. В белорусских лесах в 1941–1944 годах умерло множество немецких стереотипов. И тысячи немецких солдат – вместе с ними.
