Представьте: у вас есть муж в каждом городе, дети от разных женщин, и церковь смотрит на это сквозь пальцы. Добро пожаловать в Сибирь XVII–XVIII веков, где суровый климат и вечная нехватка женщин породили уникальные отношения между полами. «Сибирский брак» — это история о том, как выживание, язычество и государственная необходимость перекроили христианские устои.
Табак, железо и язычницы
Когда русские люди — казаки, промышленники, ушкуйники и каторжане — двинулись за Урал, они столкнулись с проблемой. Женщин с собой брать было не принято, да и не выжили бы они в походах. А природа брала свое.
Выход нашелся быстро: местное население. За табак, железные топоры и побрякушки у инородцев покупали или выменивали женщин. Но была тонкость: аборигенки были язычницами, некрещеными. В глазах православного мужчины такая жена была не ровней. Она — вещь, временное удобство.
Так появился термин «жить сибирским браком». Это означало сожительство без венчания, без крещения и без каких-либо обязательств. Мужчина приезжал в городок, где его ждала «сибирская жена», пользовался ее услугами, оставлял детей и уезжал на промысел. В следующем городе его ждала другая «жена».
Отношение к таким женщинам было соответствующим. Их могли одолжить другу, сдать в аренду или, если дела совсем плохи, продать. Ребенок от такого союза считался незаконнорожденным и чаще всего оставался в степи, перенимая судьбу матери.
Казенные невесты с кандальным прошлым
К 1630 году ситуация стала критической даже для государства. В Сибири росло напряжение, требовалось закреплять русское население, а без баб, как говорится, не закрепишь.
Царь Михаил Федорович нашел оригинальное решение. Он велел отправить в Сибирь партию колодниц — женщин-преступниц. Набрали 150 «девок» в тюрьмах Устюга и Тотьмы. Это были отнюдь не невинные жертвы: убийцы мужей, отцеубийцы, детоубийцы, поджигательницы усадеб, отравительницы. Словом, цветник.
Их погрузили на дощаники и отправили вниз по Иртышу в Омск, а дальше погнали пешком. Беременные, с младенцами на руках, больные и оборванные — они плелись по сибирской земле, чтобы стать... невестами.
Приказ был строгий: замуж за военных не отдавать. Но воеводы, взглянув на толпу одиноких мужиков, быстро поняли, что приказ придется нарушить. «Сибирские невесты» произвели фурор. По местным меркам, убийцы мужей были писаными красавицами. В Омск полетели челобитные: «Девку Лизу сговорил добровольно на замужество... прошу позволить бракосочетание дать».
Убийцы, отравительницы и поджигательницы стали желанными женами казаков и офицеров. Бракосочетание с русскими женами не остановило сибиряков от нарушения брачных обетов. Венчавшись на русской женщине, они всего лишь «предпочитали» ее местным женщинам, полагая ее как бы «лучшей» женой, но связей с инородками не оставляли и по-прежнему по городам содержали по одной, а то и по две инородческих, «сибирских» жены.
Много женщин – не преступление?
Любопытно, что через сто лет этот обычай совершенно извратился, и сибирские мужчины стали относиться и к русским женщинами так же, как и к местным, и женились по несколько раз, имея в каждом городе теперь уже по русской жене. При этом жили с ними уже не только сибирским браком, но зачастую венчаясь с новой женой без расторжения предыдущих союзов. Духовенство иногда знало об этом, но предпочитало венчать мужчин с новыми женами, чтобы уберечь паству от еще большего блуда.
Так например, в 1752 году в остроге Железинска жена служилого человека Гуляния, Ульяна, осталась без мужа, который ушел с полком на новое место службы. Бедная Ульяна родила сына и кое-как перебивалась в ожидании возвращения Гуляния три года. После чего приглянулась некоему канониру Еркину. Тот подговорил священника, напоил Ульяну и обвенчался с ней.
Бедная женщина сбежала от канонира, который оказался крайне ревнив и бил бедняжку. Она долго скиталась по Сибири пока не дошла до Барнаула. Там она была наконец была отправлена к месту службы своего первого мужа.
А в Томске бывали целые «цепочки» венчанных браков. Так например, некая «девка Валагусова» была обвенчана с солдатом Замятиным, потому что первая жена Замятина сбежала от него к крестьянину Нагибину и вышла за него замуж. Нагибин тоже был женат не впервые, а отдал свою первую нелюбимую жену замуж за кузнеца Елисея. Данных о том, спрашивал ли он у жены на это согласие, нет.
Примечательно, что вплоть до XIX века подобные поступки солдат или других служилых людей не имели суровых последствий. В Сибири, где иногда бывало и так, что из-за отсутствия женщин в отдаленных поселениях женились на собственных сестрах, подобный поступок казался шалостью.
В этом конкретном случае солдат отделался выговором и запретом видеться со второй женой, которую даже заперли в темницу. Однако влюбленный солдат не остановился перед опасностью новой немилости. Он все-таки выкрал Валагусову из темницы и увез к новому месту службы в Ямышевский острог.
