Говоря о так называемом «деле Тухачевского» 1937 года, традиционно вспоминают семь высших командиров РККА, приговоренных к расстрелу по обвинению в «военно-фашистском заговоре». Однако не следует думать, что список фигурантов на этом и заканчивается. На самом деле под подозрение попало гораздо больше человек.
Основной круг обвиняемых
22 мая 1937 года был арестован заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Михаил Тухачевский. Следствие сформулировало версию о существовании антиправительственного заговора в высшем командном составе («военно-троцкистская организация»). Помимо Тухачевского, основными фигурантами стали комкоры Иона Якир, Иероним Уборевич, Август Корк, Роберт Эйдеман, Борис Фельдман, Виталий Примаков и Витовт Путна. Нарком обороны Ян Гамарник покончил с собой накануне ареста. После краткого закрытого суда 11-12 июня 1937 года все обвиняемые кроме Гамарника были расстреляны.
Показания Бориса Фельдмана
Ключевой фигурой, способствующей расширению круга подозреваемых, историки считают комкора Бориса Фельдмана, начальника Управления по командно-начальствующему составу РККА. Арестованный 15 мая, он уже на первом допросе дал признательные показания. Именно Фельдман, по мнению ряда исследователей, стал связующим звеном, через которое следствие вышло на Тухачевского.
Но главное значение его показаний было в другом. По данным историков Г. Смирнова и Н. Великанова, Фельдман «сдал» более 40 военачальников и политработников, якобы вовлеченных в заговор. Среди названных им фигур были будущие маршалы и видные командиры: Александр Егоров, Василий Блюхер, Павел Дыбенко, Николай Каширин и другие. Аналогичные развернутые показания дали и другие обвиняемые, например, Витовт Путна.
«Под колпаком»
Парадокс «дела Тухачевского» заключается в том, что, несмотря на масштабные признания, к смертной казни были приговорены только семеро из первоначального узкого круга. Судьба десятков других названных командиров сложилась по-разному. Как отмечает историк Олег Сувениров, установить точное количество лиц, проходивших по делу как «изобличенные», невозможно. Однако документально подтверждено, что компрометирующие материалы имелись в отношении многих будущих полководцев Великой Отечественной войны.
Так, например, Семен Буденный благополучно пережил репрессии и дожил до 1973 года.Иван Конев в 1938 году находился под следствием, но был освобожден. Кирилл Мерецков был арестован в 1938 году, подвергался допросам, но в 1939 году был освобожден и восстановлен в звании и должности. Борис Шапошников находился под подозрением, но сохранил все свои посты и должности. Павел Ротмистров в 1939 году был исключен из партии «за связь с врагами народа», но вскоре восстановлен.
Некоторые из известных впоследствии командиров — И.Х. Баграмян, Р.Я. Малиновский, Ф.И. Толбухин, К.К. Рокоссовский — впоследствии были арестованы и провели в заключении год-два, но затем освобождены и восстановлены. А вот, например, С.К. Тимошенко или Б.М. Шапошников, как полагают исследователи, находились под негласным наблюдением. Любой неверный шаг мог для каждого из них стать фатальным.
Таким образом, «дело Тухачевского» создало прецедент и механизм для тотальной проверки лояльности всего высшего и среднего комсостава РККА. Десятки талантливых военачальников пережили период, когда их карьера и жизнь висели на волоске. Часть из них была репрессирована позже, в 1938-1939 годах, а те, кто уцелел и был восстановлен, к 1941 году часто не имели достаточного опыта на своих новых высоких должностях. Этот скрытый, но массовый удар по командным кадрам стал одним из наиболее разрушительных последствий «дела Тухачевского» для обороноспособности страны.
