«Россия» — имя молодое. Оно окончательно закрепилось за нашим государством лишь к XVIII веку, вытеснив десятки других названий, каждое из которых было не просто строчкой в хронике, а целым мировоззрением. До этого земли от Балтики до Урала и от Белого моря до Черного успели побывать и мифическим раем, и адским Тартаром, и страной городов, и даже частью «Великой Швеции». История этих имён — это история того, как мир постепенно открывал для себя нашу территорию, наделяя её чертами то благословенными, то пугающими, но всегда необыкновенными.
Земля за северным ветром
Всё началось с мифа. Древние греки, которые считали себя пупом земли, знали, что где-то далеко на севере, за холодным ветром Бореем, простирается благословенная земля Гиперборея. Туда, по их преданиям, каждую зиму улетал на колеснице, запряжённой лебедями, сам солнечный бог Аполлон, чтобы вернуться в Дельфы весной. А люди, населявшие эту страну, не знали ни войн, ни болезней, ни тяжкого труда.
Историк Диодор Сицилийский, живший в первом веке до нашей эры, описывал гиперборейцев с откровенной завистью: «Даже смерть приходит к ним как избавление от пресыщения жизнью, и они, испытав все наслаждения, бросаются в море». Казалось бы, вымысел, поэтическая фантазия. Но на средневековых картах, созданных за тысячу с лишним лет до появления Московского царства, земли Русского Севера неизменно обозначались как Гиперборея. Картографы рисовали там высокие горы (Уральский хребет) и помещали подписи, отсылающие к античным мифам. Так миф прочно привязался к реальной географии.
Сарматы и спор о русской государственности
Когда античный мир сменился средневековьем, на смену мифическим гипербореям пришли вполне реальные народы. Греческие и римские географы — Страбон, Птолемей — описали обширную страну Сарматию, которая простиралась от Чёрного моря до Урала и от Каспия до Балтики. Её населяли воинственные кочевые племена сарматов, пришедшие на смену скифам.
Интересно, что это имя прожило удивительно долгую жизнь. Ещё в XVII веке европейские картографы подписывали восточноевропейские равнины как Sarmatia. А в Речи Посполитой возник целый культурный феномен — сарматизм. Польская шляхта всерьёз считала себя потомками тех самых сарматов, выводя из этого свои особые вольности и древность рода.
В России тоже нашёлся свой сторонник этой версии. Михаил Ломоносов в споре с норманистами настаивал: истоки русской государственности нужно искать не у призванных варягов, а в сарматской традиции. Так древнее географическое имя стало оружием в идеологической битве XVIII века.
Три центра русской земли
Пока Европа осваивала античное наследие, с юга на Русь смотрели совсем иные глаза. Арабские географы X–XII веков — Ибн Руста, аль-Идриси, аль-Фарси — создали удивительно стройную картину. Они писали, что земля русов состоит из трёх центров.
Первый — Куява. Сомнений нет: это Киевская земля, древнее ядро формирующегося государства.
Второй — Ас-Славия. Её столицей арабы называли город Салау, и большинство историков сходится на том, что речь идёт о Новгородской земле, а Салау — это легендарный Словенск, предшественник Великого Новгорода.
Третий центр — самый загадочный. Артанию, или Арсу, арабские купцы описывали как место, куда чужеземцев не пускают, где торговля ведётся немым бартером, а жители убивают любого, кто ступит на их землю без позволения. Где находилась эта загадочная область, спорят до сих пор. Называют Рязанскую землю, Тмутаракань на Тамани, даже район Белоозера. Тайна Артании так и осталась нераскрытой.
Страна городов
Совсем иное имя дали нашей территории скандинавы. В исландских сагах, записанных в XIII веке, но повествующих о событиях на несколько столетий раньше, восточные земли называли Гардарики — Garðaríki. Слово это составное: garðr означало сначала ограду, двор, а потом и город, а ríki — страну, державу. Так родилось имя: «страна городов».
Для викингов, привыкших к разреженной сети поселений у себя на родине, концентрация укреплённых центров на землях восточных славян была поразительной. Ладога, Новгород, Псков, Полоцк, Смоленск, Киев — цепочка городов тянулась вдоль торговых путей, поражая воображение скандинавов. Гардарики стало для них не столько политическим названием, сколько географической характеристикой: здесь, в отличие от лесистой Скандинавии, города встречались на каждом шагу.
Великая Швеция в исландских сагах
Тот же исландский скальд Снорри Стурлуссон, который ввёл в оборот имя Гардарики, дал нашей земле ещё одно, куда более неожиданное название. В своей знаменитой книге «Круг земной» — сборнике саг о норвежских конунгах — он описывает огромные пространства к северу от Чёрного моря и называет их Свитьод Великая, или Великая Швеция.
Вот как это звучит в переводе: «К северу от Чёрного моря простирается Свитьод Большая или Холодная. Некоторые считают, что Великая Свитьод не меньше, чем Великая Серкланд (Страна сарацинов), некоторые сравнивают его с Великой Блоланд (Африка). Северная часть Свитьод не заселена из-за морозов и холодов. В Свитьод много больших херадив (городов). Там также много разных народов и много языков. Там есть великаны и карлики, там есть синие люди и много разных удивительных народов…»
Снорри создавал мифологизированную генеалогию: он помещал предков шведских и норвежских конунгов в Причерноморье и Приазовье, выводя их оттуда на север. «Великая Швеция» в его описании — это легендарная прародина, а не современная ему Русь. Тем не менее, на несколько столетий в скандинавской традиции закрепилось представление, что где-то на востоке простирается эта огромная, населённая диковинными народами страна.
Тартария: адское имя на картах Европы
Самое загадочное и пугающее имя из всех досталось нашей территории от западноевропейских картографов XVI–XVIII веков. На картах Меркатора, Ортелия и многих других огромные пространства от Урала до Тихого океана были подписаны единым словом — Tartaria, Тартария.
Происхождение этого названия двойственное. С одной стороны, оно восходит к этнониму «татары» — так европейцы называли кочевников, пришедших с востока. Но европейские учёные эпохи Возрождения, получившие классическое образование, не могли удержаться от игры слов. Tartarus в античной мифологии — глубочайшая бездна под царством Аида, куда Зевс низвергнул титанов. Соединив «татар» и «Тартар», они создали имя, которое должно было вызывать у читателя карты вполне определённые ассоциации: здесь, на востоке, начинается мир, лежащий за пределами привычной ойкумены, мир суровый и пугающий.
Астрологическая традиция добавляла к этому образу планету Сатурн, которая считалась зловещей и, по расчётам астрологов, управляла этими землями. Любопытно, что Нострадамус в своих «Центуриях» давал Тартарии неожиданно оптимистичный прогноз: землю Сатурна в конце времён ждёт чуть ли не золотой век.
Для российской историографии XIX века название Тартария было болезненным — в нём видели уничижительный европейский взгляд. Однако современные исследователи картографии подчёркивают: для европейцев XVI–XVII веков это был во многом нейтральный географический термин, обозначавший просто неизведанные просторы к востоку от Волги.
Московия: от столицы к стране
С возвышением Московского княжества у России появилось ещё одно имя, под которым её узнала вся Европа. Московией называли наше государство западные дипломаты, купцы и путешественники. Название было удобным и прагматичным: единое централизованное государство именовали по его главному городу.
Но у этого имени оказалась и вторая, куда более глубокая жизнь. В русской книжности XVII века, особенно в знаменитом «Синопсисе», изданном в Киево-Печерской лавре в 1674 году, появилась версия, возводившая имя Московии к библейскому Мосоху (Мешеху), внуку Ноя. Согласно этой традиции, именно Мосох был прародителем «московитов», а значит, история государства получала священное обоснование, уходящее корнями в послепотопные времена.
Пётр I, принимая в 1721 году титул императора, сознательно отказался от имени Московия. Он сделал ставку на латинское Russia — Россию — чтобы подчеркнуть имперский масштаб нового государства и его преемственность по отношению к киевской традиции. Так имя, просуществовавшее два столетия в европейской дипломатии, уступило место тому, под которым мы знаем нашу страну сегодня.
Имена на окраинах карты
Конечно, этими десятью именами список не исчерпывается. На средневековых картах и в хрониках можно найти и другие названия, каждое из которых открывает свою грань восприятия нашей земли.
В скандинавских сагах, помимо Гардарики и Великой Швеции, упоминается Биармия — так называли северо-восточные земли, богатые пушниной и населённые финно-угорскими народами. Византийские историки долго сохраняли архаичное имя Великая Скифия для причерноморских степей, хотя сами скифы исчезли с исторической сцены за тысячу лет до них. А в католической Европе западнорусские земли называли Рутенией — латинской версией имени «Русь».
Рождение России
Греческое имя Ρωσία существовало ещё в Византии X века. Так византийские императоры и хронисты называли державу, возникшую вокруг Киева. Однако на целых семь столетий оно ушло в тень, уступив место другим именам — то мифологическим, то описательным, то пугающим.
Иван III, объединив русские земли, именовал себя «государем всея Руси», но в европейских канцеляриях его государство продолжали называть Московией. И только Пётр I, прорубив окно в Европу и провозгласив империю, вернул древнее имя, придав ему новую силу.
Так закончилась долгая эпоха географических и мифологических имён. Гиперборея, Сарматия, Гардарики, Тартария, Московия остались в прошлом — но не исчезли бесследно. Каждое из них хранится в старинных картах и хрониках как напоминание о том, что наша территория всегда была для внешнего мира не просто белым пятном. Земли на востоке казались европейцам краем света, управляемым суровой планетой Сатурн.
