Арест и расстрел Лаврентия Берии в 1953 году — один из самых тёмных эпизодов советской истории. Но почти детективную интригу создаёт не сам маршал, а человек, который вёл его дело. Следователь Цареградский, заместитель Генпрокурора СССР, оставил после себя одни вопросы. Он оформлял документы так, будто хотел, чтобы следствие признали незаконным. Он признавался сыну Берии в фальсификации. И о нём кардинально противоположно отзывались те, кто с ним сталкивался. Кем он был: безжалостным исполнителем, жертвой системы или человеком, который намеренно оставлял улики для истории?
«Странные» ошибки: дело, начатое с нарушений
По официальной версии, Берию арестовали 26 июня 1953 года. Цареградский прибыл в бункер штаба Московского военного округа в первый же день, чтобы оформить документы. И тут начались «странности», которые для опытного следователя были вопиющими нарушениями.
-
Нет отпечатков. С Берии не сняли отпечатки пальцев — базовый протокол для любого арестованного.
-
Нет фотографий. Не сделали фото для уголовного дела. Вместо этого использовали старые снимки из личного архива Берии.
-
Нет даты. Дело было возбуждено только 30 июня — через 4 дня после ареста, что делало сам арест юридически сомнительным.
Складывалось впечатление, что Цареградский намеренно вёл дело с грубейшими процессуальными ошибками, как будто закладывая возможность его будущего пересмотра. Или он просто панически боялся и выполнял приказ кое-как?
Исповедь следователя: глагол, который говорит о многом
Самую поразительную оценку Цареградскому дал Серго Берия, сын маршала, также арестованный в 1953 году. Он не считал следователя «сволочью», называя его «порядочным человеком, хотя и прокурором».
Более того, Серго рассказал: Цареградский лично признался ему, что именно оформлял протоколы допросов маршала. Ключевое слово — «оформлял», а не «вёл». Серго всегда подчёркивал, что допросы отца лишь «якобы» проводились. По его словам, следователь прекрасно знал, что всё дело — фальсификация. На прощание Цареградский даже сказал Серго: «Сделай что-нибудь хорошее… докажи, что всё это — блеф».
Жертва обстоятельств или злодей?
Несмотря на все вышеизложенное, Серго Берия продолжал считать Цареградского всего лишь жертвой обстоятельств. В своих мемуарах «Мой отец – нарком Берия» Серго Лаврентьевич не сказал о Цареградском ни одного худого слова. Напротив, Берия-младший утверждал, что следователь вел себя на допросах весьма корректно. Мало того, прощаясь с Серго, заместитель Генерального прокурора призвал его «сделать что-нибудь хорошее» и «доказать, что все это» (дело Берии) является блефом.
Однако известный разведчик Павел Судоплатов был не согласен с сыном маршала. По словам Судоплатова, дело которого также некоторое время вел Цареградский, следователь вполне добровольно обвинил его во всех смертных грехах, опять же фальсифицировав материалы. Более того, Судоплатов в своей книге воспоминаний писал о том, что Цареградского постигла незавидная участь. Якобы тот был уволен из прокуратуры по подозрению во взяточничестве.
