В январе 1944 года, когда страна еще вела тяжелейшие бои с врагом, в Кремле произошло событие, удивившее многих. Единственный за годы войны пленум ЦК ВКП(б) одобрил решение, которое на первый взгляд выглядело как крутой поворот в национальной политике. Союзным республикам разрешили иметь собственные наркоматы иностранных дел и обороны. На короткое время СССР превратился в некое подобие конфедерации. Но была ли эта «самостийность» настоящей?
«Успех ленинско-сталинской политики»
28 января 1944 года газета «Известия» кратко сообщила трудящимся: пленум ЦК рассмотрел предложение Совнаркома о расширении прав союзных республик в области обороны и внешних сношений и одобрил его. Формулировки были туманны, но суть ясна: республики получают новые полномочия.
Самые страшные лагеря ГУЛАГа: как выживали зэки на Колыме
Нарком иностранных дел Вячеслав Молотов, выступая перед пленумом, объяснил это решение «политическим, экономическим и культурным ростом» республик, «иначе говоря, результатом их национального развития». Он назвал дарование республикам функций полноценных государств успехом «ленинско-сталинской национальной политики» и заявил, что этот шаг станет «новым морально-политическим ударом по фашизму».
Звучало красиво. Но за кулисами уже готовилась большая дипломатическая игра.
«Насмешка над ООН»
Перемены в государственном устройстве СССР вызвали недоумение за границей. В Берлине власовская пропаганда активно высмеивала принятые решения, намекая, что в Советском Союзе ничего на самом деле не поменяется.
Однако, как оказалось, «смена вывесок» имела большое политическое значение. Получив атрибуты независимых государств, Белорусская и Украинская ССР вошли в число стран, которые 26 июня 1945 года подписали Устав ООН. Представитель РСФСР такого права не получил – за Россию и остальные республики подписался представитель СССР.
Включение Украины и Белоруссии в состав основателей ООН традиционно объяснялось их огромным вкладом в победу в Великой Отечественной войне. Однако на самом деле внешнеполитическая судьба республик решалась на переговорах СССР с союзниками по Антигитлеровской коалиции. На Ялтинской конференции в феврале 1945 года Сталин выразил опасение, что Запад будет доминировать в ООН, а Великобритания сможет контролировать организацию за счет бывших колоний и доминионов. Именно с целью создания дипломатического противовеса, Сталин, по мнению историков, заранее подготовил почву, чтобы все 16 республик СССР были включены в ООН как отдельные государства. Этот вопрос советская делегация в открытую поставила на конференции в Думбартон-Оксе в 1944 году, когда обсуждался Устав ООН. Хотя в полной мере Сталину не удалось осуществить свои планы, наличие сразу трёх советских делегаций в ООН стало преимуществом в годы Холодной войны.
«На протяжении десятилетий украинцы и белорусы повторяли речи и голоса Советов, – писал в 1991 году журналист New York Times Клиффорд Леви, – Республики входили в состав важных комитетов и даже в Совет Безопасности, ставя в неловкое положение многих дипломатов, считавших, что их присутствие – это насмешка над ООН, то же самое, как если бы места в организации занимали Нью-Йорк и Пенсильвания».
Стоит отметить, однако, что президент Франклин Рузвельт действительно собирался требовать места в ООН для отдельных штатов, но после его смерти эту идею забросили.
Конец игры
Украинские и белорусские делегации активно участвовали в послевоенных конференциях, занимались демаркацией границ с Польшей. Однако белорусский историк Владимир Снапковский вслед за украинским исследователем Владиславом Гриневичем называет полномочия республик «по существу фикцией, политической игрой сталинского руководства». МИДы других республик и вовсе простаивали – Москва не одобряла их внешнеполитических инициатив. Республиканские армии и вовсе остались только на бумаге.
Игры в «независимость» союзных республик закончились в 1946 году, когда Москва снова сосредоточила внешнюю политику и оборону в своих руках. Куда подевались плоды «национального развития» республик, гражданам на сей раз подробно объяснять не стали.
