«Творческий подход» к слежке
Долгие годы детали этого маневра оставались засекреченными по обе стороны океана. Суть его раскрыл ветеран-подводник, капитан 1-го ранга Игорь Кудрин, командовавший в 70–80-х годах атомоходом К-84 «Екатеринбург». По его словам, советские офицеры действовали нешаблонно, проявляя настоящую «креативность», когда требовалось уйти от слежки вероятного противника.
Американские субмарины использовали классическую тактику преследования: они заходили в «мертвую зону» за кормой советской лодки, где шум собственных винтов заглушал для советских гидроакустиков любые посторонние звуки. Ответ русских был прост и дерзок — внезапный разворот на 180 градусов. Такой маневр, прозванный американцами «Сумасшедшим Иваном», напрямую угрожал столкновением. Осознав, что советские командиры готовы пойти на это в любой момент, подводники НАТО предпочли держаться на почтительном расстоянии.
Как дополняет контр-адмирал Виктор Яковлев, резкие смены курса и глубины не только помогали обнаружить «хвост», но и сбивали наводку вражеских торпед, рассчитанных на прямолинейное движение цели. Впрочем, сегодня, с появлением буксируемых гидроакустических станций, ликвидировавших «мертвые зоны», необходимость в «Иване» отпала, отмечает адмирал.
«Танец» шеститысячетонных «партнеров»
Культовым стало описание этого маневра в мемуарах командира американской подлодки USS Lapon Честера Мака. Во время полуторамесячного слежения за советским ракетоносцем, Мак, удостоенный за этот поход медали «За выдающиеся заслуги», вынужден был подстраиваться под график русского командира. Каждые 90 минут советская лодка резко меняла курс. «Это было похоже на парный танец, где каждый из партнеров весит по 6 тысяч тонн», — вспоминал американец, отмечая, что только в эти краткие промежутки между маневрами он мог позволить себе вздремнуть.
«Казачок» и баптистский проповедник
Однако игра в «жмурки» не всегда заканчивалась лишь испугом. Самым известным инцидентом стало столкновение в Баренцевом море в июне 1970 года. Советская АПЛ К-108 (прозванная моряками «Черная Ляля» за цвет корпуса) под командованием капитана 1-го ранга Бориса Багдасаряна выполняла плановые задачи, совершая те самые «сумасшедшие» развороты для акустического наблюдения.
В какой-то момент субмарины противников попали в зону акустической тени. Мощнейший удар пришелся в корму «Черной Ляли». Лодка начала стремительно тонуть, и лишь продувка балласта позволила ей через несколько минут всплыть. На поверхности акустики зафиксировали шум винтов уходящей субмарины противника. К-108, получив повреждения гребного винта, своим ходом вернулась на базу.
Как позже писали американские публицисты в книге «Игра в жмурки», преследовал «Черную Лялю» капитан USS «Тотог» Бьюл Балдерстон. Он описывал маневры советской лодки как танец «казачок» с немыслимыми пируэтами. В какой-то момент Балдерстон потерял цель из виду и буквально «вслепую» врезался в русскую субмарину. Приказав немедленно уходить, он привел свою лодку на базу в Перл-Харбор в ужасном состоянии: изуродованная рубка, сломанный перископ, поврежденные антенны.
Последствия инцидента для карьер сложились по-разному. Капитан Балдерстон спустя семь лет оставил военный флот и стал баптистским проповедником. А его визави Борис Багдасарян за это же столкновение получил от советского командования строгий выговор с занесением в учетную карточку.
