XVI век: «Некрасивые куклы» в жемчугах и мехах
Английский дипломат Джильс Флетчер, посетивший Московию в 1588 году, был неприятно поражён. По его мнению, местные женщины от природы имели «болезненно-тёмный» цвет лица — результат постоянного пребывания в жарких горницах и банях. Стремясь это исправить, они, по словам Флетчера, наносили так много белил и румян, что напоминали «красивых кукол». Низкокачественные косметические средства быстро старили кожу, делая женщин «безобразными» без грима. При этом одевались они роскошно: от парчовых шапок с жемчугом у знати до простых, но добротных шапок из черно-бурой лисы у простолюдинок.
XVII век: черные зубы и жирный румянец
Мнения путешественников XVII века разделились. Немец Адам Олеарий находил московиток «красиво сложенными, нежными лицом и телом». Хотя он и отмечал чрезмерно густой макияж, но считал это данью обычаю, а не следствием природной некрасивости. Ему даже нравилась мода подкрашивать брови.
«Блудный сын»: почему Сталин переводил деньги отцу маршала Василевского
Сэмюэл Коллинз, который с 1659 по 1666 год он был личным лекарем царя Алексея Михайловича и имел возможность наблюдать как благородных дворянок, так и московских простолюдинок. Англичанин писал, что русские мужчины «красотою женщин считают толстоту» и вообще «сущее безобразие» — «низкие лбы» и «продолговатые глаза», для чего россиянки «крепко стягивают головные уборы».Коллинза возмущало, что: «…Худощавые женщины почитаются нездоровыми и потому те, которые от природы не склонны к толстоте, предаются всякого рода эпикурейству с намерением растолстеть, лежат целый день в постели, пьют русскую водку, потом спят, а потом опять пьют…»
Удивляло его и то, что русские девушки, независимо от происхождения, «чернят зубы с тем же намерением, с каким наши женщины носят мушки на лице». Следует отметить, что чернение зубов, как идеал красоты, оставался в России очень долго. В романе Александра Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», изданного в 1790 году, одну из своих героинь, Прасковью Денисовну, автор описывает именно так: «бела и румяна» с «зубами как уголь». По свидетельствам некоторых отечественных этнографов, зубы россиянок, якобы почерневшие от обильного употребления сладостей, в некоторых провинциальных уголках страны свидетельствовали о красоте своей обладательницы вплоть до Революции 1917 года.
Такие же, как иностранки, но роскошнее
Хорошо известно, что кардинальное изменение моды на все, причем в духе европейских веяний, в Россию привнес царь Петр I. Так французский историк и дипломат, граф Луи Филипп де Сегюр, будучи в 1784-1789 годах послом в Российской Империи, в своих «Записках о пребывании в России в царствование Екатерины II», указывал, что в государстве «с полвека уже все привыкли подражать иностранцам». Также он отмечал, что: «…Женщины ушли далее мужчин на пути совершенствования. В обществе можно было встретить много нарядных дам, девиц, замечательных красотою…». Русские аристократки внешне выглядели и вели себя также, как европейки, но одевались роскошнее.
И все-таки французский дипломат, барон Мари Даниель Бурре де Корберон, находившийся в составе дипломатической миссии в России с 1775 по 1780 годы, в своем «Интимном дневнике шевалье де Корберона, французского дипломата при дворе Екатерины II», обмолвился, что: «…Привычки отличаются той роскошью, которая особенно свойственна русской национальности, единственной, кажется, в которой даже крестьянки белятся и румянятся...»
Умные и опасные
В 1764 году Екатерина II подписала указ о создании Императорского воспитательного общества благородных девиц, будущего Смольного института. Это первое в России и одно из немногих в мире женских учебных заведений стремилось «дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества». На протяжении двух столетий Смольный выпускал девушек, которых мужчины должны были считать идеальными. Большинство учениц этого заведения действительно были красавицами, но также они получали невероятную закалку, формировавшую удивительный характер.
Британский дипломат и тайный агент, Роберт Гамильтон Брюс Локкарт, осуществлявший свою шпионскую деятельность в Москве в 1912 – 1918 годах, тогда столкнулся с Марией Будберг, в прошлом одной из выпускниц Смольного, а в дальнейшем международной авантюристкой, тройным агентом ОГПУ, английской и германской разведок. В последствии британец писал о ней, что покорила его эта женщина отнюдь не своей внешностью, настоящих красавиц английский шпион повидал немало. Но все равно он без памяти был в нее влюблен и отмечал невероятное умение этой женщины быть желанной, страстной, очаровательной и при этом опасной. То, что Мария Будберг, знавшая несколько иностранных языков и прекрасно стрелявшая из пистолета, способна на все, английский шпион быстро понял. В своих архивах Локкарт оставил ей такую характеристику: «…Руссейшая из русских, к мелочам жизни она относится с пренебрежением и со стойкостью, которая есть доказательство полного отсутствия всякого страха…» И вот это – лестная и точная оценка большинства русских женщин-аристократок конца XIX – начала XX века.
