Это море устроено «неправильно» по меркам океанографии. У него есть слой, где жизнь кипит, и есть огромный объём воды, где жизнь почти невозможна. Чёрное море — крупнейший на планете водоём с устойчивой аноксией (дефицитом кислорода) на больших глубинах. Его «болезнь» известна и измерена: ниже примерно 150–200 метров большая часть водной толщи становится бескислородной и насыщенной сероводородом (H₂S). Это не локальная аномалия, а фундаментальная особенность моря, описанная в классических работах по морской химии и подтверждаемая современными наблюдениями.
Главная странность: море, где дно «мертвее», чем должно быть
Для большинства морей и океанов правило простое: кислород сверху — от атмосферы и фотосинтеза — постепенно расходуется, но в целом присутствует на разных глубинах благодаря перемешиванию и циркуляции. В Чёрном море эта схема ломается.
По данным океанографических наблюдений и обзоров (включая фундаментальные работы по морской геохимии), около 85–90% объёма Чёрного моря — это воды, где кислород практически отсутствует, а вместо него доминирует сероводород. Живые организмы, которым нужен кислород, там не живут. Ни рыба, ни моллюски, ни обычные донные сообщества. Низ живота моря — химически другой мир.
И это «не так» не потому, что море «грязное» или «испорченное людьми» (хотя антропогенный след есть). А потому, что география и физика Чёрного моря таковы, что оно само удерживает свою внутреннюю границу.
Как устроена ловушка
В основе — устойчивая стратификация: вода в море разделена на слои, которые плохо перемешиваются.
Причины известны. Во-первых, мощный приток пресной воды. В Чёрное море впадают крупные реки: Дунай, Днепр, Днестр, Дон (через Азовское море), Кубань и другие. Их суммарный сток формирует относительно менее солёный поверхностный слой.
Во-вторых, связь со Средиземным морем через Босфор. Через проливы идёт обмен: более солёная и плотная средиземноморская вода поступает в Чёрное море и «проваливается» вниз.
В результате наверху — сравнительно лёгкая, менее солёная вода, внизу — более солёная и плотная. Такие слои перемешиваются плохо: чтобы «встряхнуть» море до дна, нужны совсем другие масштабы приливов, штормов и циркуляции. А Чёрное море — полузамкнутый бассейн, где вертикальное перемешивание ограничено.
И вот тут начинается химия.
Откуда берётся сероводород: работа бактерий и отсутствие кислорода
Сероводород в Чёрном море — не «вулканический газ» и не след из глубин Земли, а в первую очередь продукт биохимии.
Схема выглядит так. В верхнем, кислородном слое живёт планктон, водоросли, рыбы, всё привычное.
Органическое вещество (остатки организмов, детрит) опускается вниз.
На определённой глубине кислород заканчивается — он расходуется на разложение органики.
Как женщины на Руси «доделывали» своих детей?
Дальше включаются анаэробные процессы: микроорганизмы начинают использовать сульфаты (SO₄²⁻), которых много в морской воде, как «замену кислороду» в окислительно‑восстановительных реакциях.
Итог — образование H₂S (сероводорода).
Эта модель — классика морской геохимии и микробиологии; она подробно описана в академических обзорах по аноксическим бассейнам. В Чёрном море она работает особенно масштабно, потому что вода «закупорена» слоями и кислород сверху не доходит вниз в нужных объёмах.
Резкая граница: хемоклин — «пограничная линия» моря
Между кислородным верхом и сероводородным низом лежит слой, который океанографы называют хемоклином — зоной резкого изменения химических параметров.
Это не толстая «стена», но и не плавный переход. Концентрации кислорода падают, сероводород растёт, меняются формы азота, марганца, железа. Там живут специализированные микробные сообщества: организмы, которые умеют существовать на границе двух сред и «питаться» химическими реакциями.
Для Чёрного моря хемоклин — ключ к пониманию: море не просто «сверху живое, снизу мёртвое», оно работает как сложная химическая батарея, где стабильность поддерживается годами и десятилетиями.
Почему это опасно: сероводород — не миф, но и не «бомба»
Сероводород — токсичен. Однако популярные страшилки про «взрыв Чёрного моря» требуют осторожности.
Что действительно важно: H₂S находится в растворённом виде в глубинных водах.
Чтобы он массово вышел наверх, нужно серьёзное нарушение стратификации и перемешивание больших объёмов воды. Чёрное море в обычном режиме так не перемешивается.
Учёные обсуждают сценарии резких изменений (климатические сдвиги, крупные гидродинамические события), но в научной литературе доминирует прагматичный взгляд: главная угроза не в апокалипсисе, а в том, что граница кислородного слоя может смещаться, а экосистема верхних горизонтов уязвима к загрязнению и эвтрофикации.
То есть «не так» — это прежде всего уязвимость: море не может «самоочиститься до дна», как это делают хорошо перемешиваемые бассейны.
«Чужие» виды: как море меняли биологические вторжения
Ещё один удар по привычной картине — биоинвазии. Самый известный пример — гребневик Mnemiopsis leidyi, занесённый в Чёрное море (по распространённой научной версии — с балластными водами судов) и давший вспышку численности в конце 1980‑х и начале 1990‑х. Он активно питается зоопланктоном и икрой/личинками рыб, вмешиваясь в пищевые цепи.
Этот эпизод хорошо документирован в литературе по черноморской экологии: он стал символом того, как сочетание эвтрофикации, перегрузки экосистемы и заноса новых видов может резко изменить море, которое и без того живёт на узком «кислородном потолке».
Позднее в Чёрном море появился другой гребневик — Beroe ovata, естественный враг Mnemiopsis, и ситуация частично стабилизировалась. Но урок остался: море уязвимо не только химически, но и биологически.
