Из классики: литературное клеймо
Честно говоря, название прилипло к нам благодаря перу Льва Николаевича. В «Войне и мире» Толстой описывает француза Мореля, который устроился поваром в русском доме. «Они называли квас limonade de cochon (свиной лимонад), и Морель хвалил этот limonade de cochon, который он нашёл в кухне». Причём хвалил искренне. Но в воображении читателя это название закрепилось именно как гастрономическое табу.
1812-й и после: война вкусов
Почему же свинья? Есть несколько версий. Первая — банальная ксенофобия. В 1812 году французам в России в принципе не нравилось всё, что двигалось и пахло. Во время кратковременной оккупации им пришлось питаться тем, что дают, а на десерт предлагали квас. Зимой, в стужу, этот напиток, у которого крепость доходила до 2–3%, казался им отвратительным.
Вторая версия — технологическая. В старину квас готовили в специальных помещениях, которые назывались квасоварни. Чтобы получить солод, зерно замачивали и выдерживали в больших деревянных ночвах (корытах). Процесс с точки зрения европейца выглядел неаппетитно: мокрые опилки, запах брожения. Возможно, им казалось, что это не для людей, а для скота. Отсюда и «limonade de cochon».
Война закончилась, но осадок остался. Когда в Крымскую и Первую мировую войска разных европейских стран снова попадали в Россию, история повторялась: солдаты плевались, называли квас «кислым пойлом», а офицеры пытались заливать отвращение коньяком.
Современная нелюбовь: страх перед хлебной колой
Любопытно, что сегодня этот стереотип живёт даже в эпоху гастротуризма. Современные итальянцы, пробуя квас, сравнивают его с «микстурой от кашля» или «соком сельдерея». Их избалованное небо реагирует на ферментированные ноты как на угрозу.
Американцы, которые чаще пьют солодовые напитки типа «Мальты», относятся лояльнее. Но когда они узнают, что в квасе варят суп (окрошку), у них случается культурный шок: «То есть мы сейчас пьём заправку для салата?» — удивляются они.
Азиаты, привыкшие к мисо и натто, как ни странно, легче принимают наш напиток. Японцы находят его полезным для желудка и пьют по утрам с удовольствием.
Русская гордость: напиток с характером
Тем не менее, «свиной лимонад» остаётся визитной карточкой, которую мы не стесняемся. В конце концов, для нас это не просто жидкость. Квас — это история выживания: его делали, когда не было чистой воды, чтобы убить бактерии. Квас — это символ гостеприимства: его подавали царям и крестьянам. В конце концов, квас — это русская смекалка: превратить кусок хлеба в шипучий эликсир бодрости.
Так что пусть европейцы морщат нос и называют обидные клички. В конце концов, именно Казанова сравнивал наш квас с шербетом, а сегодняшние блогеры из США пишут в соцсетях: «Пахнет как Dr Pepper, только настоящий». А вы как думаете, это мы чего-то не понимаем в лимонаде, или это они не доросли до хлебного вкуса?
