Таштемир Эльдарханов: как один человек без единого выстрела защитил Петроград от «Дикой дивизии»
В конце августа 1917 года Петроград замер в ужасе. К столице, сверкая клинками, двигались эшелоны с отборными кавказскими всадниками. «Дикая дивизия» — гордость русской армии, гроза турок и австрийцев — шла на город, чтобы по приказу генерала Корнилова навести «железный порядок». Казалось, еще немного — и военная диктатура станет реальностью. Но произошло невероятное: грозных горцев остановило не оружие, а слово.
Львы, не ведающие, что творят
Кавказская туземная конная дивизия (после августа 1917 — корпус) была сформирована по высочайшему повелению Николая II в первый месяц Великой войны. Чеченцы, ингуши, черкесы, кабардинцы, дагестанцы и азербайджанцы — добровольцы, исповедовавшие ислам, — стекались под знамена империи, чтобы доказать свою удаль и верность. Они рубились с врагом на полях Галиции, участвовали в Брусиловском прорыве и к 1917 году оставались одной из немногих боеспособных частей разваливающейся армии.
Февральская революция обошла их стороной. Понятия «Временное правительство», «демократия» и «Учредительное собрание» ничего не говорили людям, для которых империя была неразрывно связана с фигурой царя. Они хотели воевать и выполнять приказы.
Верховный главнокомандующий генерал Лавр Корнилов — фигура противоречивая. Храбрый воин, бежавший из австрийского плена, но, по едкому замечанию генерала Алексеева, имевший «сердце льва, но голову барана». Наведение порядка в разлагающейся стране он понимал просто: армия, диктатура, железная рука. Рассорившись с Керенским, Корнилов решил действовать. 26 августа он двинул на Петроград верные части, поставив во главе авангарда «Дикую дивизию».
Кавказские конники, не посвященные в политические хитросплетения, просто грузились в эшелоны на станции Дно. Их цель — столица, Зимний дворец, Смольный. Они даже не подозревали, что становятся орудием мятежа против той самой власти, которой еще вчера присягали.
Азиатская конница и русская смута
В Петрограде началась паника. Солдаты гарнизона разбегались, не желая сражаться с легендарными горцами. Журналист Брешко-Брешковский мрачно шутил, что судьба революции зависит от «двух-трех тысяч всадников на азиатских седлах». Остановить их силой было некем.
И тогда в дело вступила пропаганда. Главным действующим лицом стал удивительный человек — Таштемир Эльдарханов. Чеченский просветитель, депутат Думы, автор первого чеченского букваря, он был убежденным революционером. Эльдарханов знал психологию горцев как никто другой. По заданию большевиков он отправился к землякам, чтобы говорить с ними на их языке — языке чести, долга и здравого смысла.
Он объяснил всадникам: их обманули. Корнилов поднимает руку на революцию, а значит, сеет смуту, в которой первыми погибнут простые люди. Горцы не должны становиться орудием в чужих играх. Эльдарханов подготовил почву для решающего шага.
29 августа навстречу дивизии выехала делегация Всероссийского мусульманского совета во главе с Ахмедом Цаликовым. Они говорили с всадниками по душам: «Вы мусульмане, вам ли вмешиваться в дела русских? Возвращайтесь!»
И горцы дрогнули. Не от страха — от понимания, что их хотят использовать вслепую.
Крах без единого выстрела
Дивизия остановилась в нескольких десятках километров от Петрограда. В ночь на 1 сентября 1917 года делегация из 68 всадников во главе с полковником Крым-Гиреем прибыла к Керенскому. Командир дивизии князь Багратион передал главе Временного правительства резолюцию: «Дикая дивизия» подчиняется только законной власти и не признает никакого мятежа.
Министр иностранных дел Милюков позже точно подметил: вопрос решили не полководцы, а солдаты (и в данном случае — всадники), понявшие, куда их толкают.
Корниловский мятеж провалился. Авангард, на который возлагал надежды генерал, развернулся и ушел, не сделав ни единого выстрела по соотечественникам.
Эпилог
«Дикая дивизия» вернулась на Кавказ. Но смута уже добралась и туда. В декабре 1917 года ее части оказались втянуты в водоворот Гражданской войны. К январю 1918 года легендарный корпус прекратил существование, растворившись в пламени братоубийственной бойни.
Но августовский эпизод 1917 года остался в истории как пример того, как сила слова и авторитет земляка смогли остановить вооруженную силу, предотвратив кровопролитие и изменив ход русской смуты.
