Осенью 1938 года из сводок Совинформбюро исчезло имя человека, которого еще недавно называли «красным Бонапартом» и первым кавалером ордена Красного Знамени. Маршал Василий Блюхер, легенда Гражданской войны и кумир Дальневосточной армии, превратился в «врага народа» стремительно, как падает подкошенный колос. Точкой невозврата стали семь дней у небольшого озера Хасан, где Красная армия впервые столкнулась с японцами — и едва не проиграла.
Точка на карте, ставшая яблоком раздора
Озеро Хасан — это даже не озеро, а скорее лужа в сопках Приморья, в 20 километрах от стыка границ СССР, Маньчжурии и Кореи. Главные объекты здесь — две безымянные высоты: Заозерная и Безымянная. До 1938 года никому в Москве не было дела, кто именно ходит в туалет на их склонах. Границу с Китаем здесь проводили еще по Хунчуньскому протоколу 1886 года, и с тех пор пограничные столбы никто не обновлял.
Но к 1938 году у карты появился новый хозяин. Япония, оккупировавшая Маньчжурию и создавшая марионеточное государство Маньчжоу-го, решила, что сопки у Хасана — идеальный плацдарм для удара по Приморью. Японцы начали рыть окопы и тянуть колючую проволоку в считанных метрах от советских знаков .
Кульминация наступила 15 июля. На гребне Заозерной советский пограничник застрелил японского жандарма, который, судя по картам, находился на нашей территории. Япония предъявила ультиматум: либо СССР убирает войска с высот, либо Токио применит силу . Нарком Литвинов ответил отказом, сославшись на старый протокол. Дипломатия зашла в тупик.
Ошибка маршала: миротворец, ставший предателем
В этот момент в игру вступил маршал Блюхер. Командующий Дальневосточным фронтом, любимец Сталина (именно вождь в 1935 году настоял на включении Блюхера в список первых маршалов СССР ), повел себя... странно.
Вместо того чтобы готовить армию к отражению удара, Блюхер отправил на границу комиссию. Комиссия вернулась с сенсационным выводом: виноваты не японцы, а мы. Советские пограничники, мол, действительно случайно забрели на три метра вглубь спорной территории. Блюхер вышел на связь с Москвой и потребовал арестовать... собственных подчиненных!
Кремль опешил. От полководца ждали стали, а получили канцелярскую крысу. Блюхеру приказали немедленно прекратить «следственные эксперименты» и дать отпор врагу. Но было поздно. Японцы, видя нерешительность советского командования, 29 июля ударили всерьез .
Бойня в сопках
Семь дней, с 29 июля по 11 августа 1938 года, у Хасана полыхал ад. Японцы заняли высоты и оборудовали их пулеметными гнездами. Красная армия наступала классически — волнами, в лоб, неся чудовищные потери. Танки Т-26 увязали в болотах и становились мишенями для японской артиллерии. Связь между частями отсутствовала, авиация работала наугад.
Потери РККА оказались шокирующими: безвозвратные — почти 1000 человек, санитарные — более 3000. Сгорело 85 танков . И это против японцев, которых, по официальной версии, мы «гнали и побеждали»? Москва требовала ответа. Блюхер его дать не мог. Он либо потерял управление войсками, либо... не хотел побеждать.
Версия заговора
В 1945 году на допросе арестованный атаман Григорий Семенов рассказал следователям нечто, что проливает свет на «хасанский ступор» маршала. По словам Семенова, еще в 1937-м к нему в Дайрен приезжал эмиссар Блюхера — некий Соколов. Он интересовался, как японцы отнесутся к военному перевороту в Москве, если его возглавит Блюхер. Не воспользуются ли самураи хаосом, чтобы хапнуть Дальний Восток?
Следователи НКВД сделали из этих показаний простой вывод: Блюхер специально раздувал конфликт у Хасана. Он хотел втянуть СССР в полномасштабную войну с Японией, обескровить страну, а потом, опираясь на верные части, объявить себя спасителем Отечества и взять власть. Именно поэтому он саботировал оборону и пытался свалить вину на пограничников — ему нужна была большая война, а не локальная потасовка .
Падение
Верить или нет показаниям Семенова (человека, который ненавидел советскую власть и десятилетиями с ней воевал) — вопрос открытый. Но в Кремле в 1938 году в них поверили.
22 октября на сочинской даче Ворошилова («Бочаров Ручей») Блюхера арестовали . 18 дней на Лубянке, 21 допрос. Говорят, что Берия лично выбивал признания. Маршал «сломался» и сознался в военном заговоре, шпионаже и, для полноты картины, в моральном разложении и пьянстве . 9 ноября 1938 года сердце первого красного маршала остановилось в тюремном кабинете. Официальный вердикт врачей — закупорка легочной артерии. Неофициальный — следствие не смогло довести «дело» до логического конца, и подследственный просто не выдержал пыток .
Василия Блюхера кремировали, прах захоронили в безвестной могиле на Донском кладбище. Жен маршала (обеих — и бывшую, и настоящую) расстреляли как членов семьи изменника . В 1956-м Блюхера реабилитировали «за отсутствием состава преступления» . Но вопросы к нему у историков остаются до сих пор: был ли он жертвой системы или действительно играл в свою игру на краю империи?
