Утром 28 февраля 2026 года, когда над иранскими городами ещё висел дым от американско-израильских ударов, Дональд Трамп опубликовал видео на Truth Social. «Иранскому народу, — сказал он, глядя в камеру, — когда мы закончим, берите власть в свои руки. Это, вероятно, ваш единственный шанс на поколения вперёд».
Президент США не просто оправдывал военную операцию, объявленную «крупной боевой операцией» против ядерной угрозы. Он открыто призывал к смене режима. В Вашингтоне рассчитывают, что удары по военным объектам, ядерным центрам и командным пунктам Корпуса стражей исламской революции (КСИР) создадут условия для внутреннего взрыва.
Внешнее давление и внутренняя стойкость: уроки, которые повторяются
С 1979 года Исламская Республика пережила не одну волну «максимального давления». Убийство Касема Сулеймани в 2020-м, выход США из Совместного всеобъемлющего плана действий в 2018-м, многолетние санкции, обвалившие риал и поднявшие инфляцию до 40%. Каждый раз режим выживал.
Brookings Institution в обзоре от 15 января 2026 года подчёркивает: даже после серии военных поражений 2025 года, санкций и зимних протестов теократия сохраняет контроль. Удары февраля 2026-го могут задержать ядерную программу на годы, но они же дают Верховному лидеру Али Хаменеи мощный аргумент для сплочения нации вокруг лозунга «защита революции от внешнего врага». Как отмечает Newlines Institute в анализе от 28 февраля, авиаудары сами по себе почти никогда не приводят к смене режима в глубоко укоренённой системе с параллельными силовыми структурами. История Ирака 2003 года и Ливии 2011-го учит: внешнее вмешательство чаще рождает хаос, чем стабильную альтернативу.
Корпус стражей исламской революции: стержень, который держит систему
КСИР — не просто военная структура. По данным Council on Foreign Relations, корпус контролирует не только ракетный арсенал и силы «Кудс», но и значительную часть экономики, разведки и внутренних репрессий. Он подчиняется напрямую Верховному лидеру и не зависит от президента или парламента. Именно КСИР и подчинённый ему Басидж подавили протесты 2022–2023 годов после смерти Махсы Амини и январские волнения 2026-го. Даже если удары разрушат часть инфраструктуры, корпус сохраняет лояльность своих командиров и финансовые рычаги. Без раскола внутри КСИР или его конфликта с регулярной армией (Артеш) призыв Трампа останется обращением в пустоту. Как пишет Carnegie Endowment в июльском обзоре 2025 года (актуальном и сегодня), режим уже прошёл через серьёзные испытания и научился регенерировать под давлением.
Сценарий первый: стихийное народное восстание
Самый желанный для Вашингтона вариант — массовый бунт, подобный 1979 году, но направленный против теократии. В теории удары могут спровоцировать новые протесты: экономический кризис, потери в армии, унижение от внешней агрессии. Однако реальность сложнее. Brookings Institution отмечает, что хотя давление санкций, инфляции и военных неудач делает режим уязвимым, у оппозиции нет единого лидера и организованной структуры. Протесты последних лет были разрозненными, быстро подавлялись Басиджем. Без внешней координации и поддержки изнутри элит восстание рискует захлебнуться в крови. Strategy International в январском сценарии 2026 года оценивает вероятность такого развития как низкую в краткосрочной перспективе: репрессии и пропаганда пока работают эффективнее, чем внешние удары.
Сценарий второй: элитный раскол и управляемый переход
Именно этот путь аналитики считают наиболее вероятным в ближайшие месяцы или годы. Удары 28 февраля могут стать катализатором, если часть консервативной верхушки придёт к выводу, что дальнейшая конфронтация с США и Израилем несёт угрозу самому существованию системы.
Ключ к сценарию лежит в глубоком, но тщательно скрываемом расколе внутри иранской элиты. С одной стороны — жёсткое крыло КСИР и радикальное духовенство, ориентированное на «экспорт революции» и максимальное противостояние Западу. С другой — более прагматичные фракции: часть высшего шиитского духовенства (особенно в Куме), отдельные генералы регулярной армии Артеш, некоторые члены Совета стражей и даже отдельные представители семьи Хаменеи. Эти группы уже давно считают, что бесконечная изоляция истощает страну и подрывает легитимность режима.
Удары 28 февраля 2026 года могут резко усилить позиции прагматиков. Военное унижение, разрушение ключевых объектов и угроза новых санкций создадут аргумент: «Мы не можем позволить себе ещё одну войну». Strategy International в детальном разборе «Elite Fracture and Managed Transition» описывает механизм: после возможной смерти или серьёзного ослабления 86-летнего Али Хаменеи (или даже раньше, под давлением кризиса) начинается торг. Прагматики предлагают компромисс — возобновление переговоров по ядерной программе в обмен на снятие части санкций, сокращение поддержки прокси-групп в регионе и ограниченные внутренние реформы (например, ослабление моральной полиции или экономические послабления). Жёсткое крыло КСИР вынуждено уступить часть влияния, чтобы сохранить ядро системы и избежать полного коллапса.
Исторический прецедент — переход власти после смерти аятоллы Хомейни в 1989 году, когда прагматик Али Хаменеи и реформатор Рафсанджани сумели договориться, сохранив теократию. Сегодня похожий компромисс мог бы привести к появлению «мягкого» преемника — возможно, одного из сыновей Хаменеи или фигуры вроде бывшего президента Хасана Рухани, если он ещё будет влиятелен. Результатом станет не демократическая революция, а «Иран 2.0» — теократия с человеческим лицом: ядерная программа заморожена, экономика частично открыта, но базовые институты — Вилаят аль-факих и КСИР — остаются нетронутыми.
Вероятность этого сценария эксперты оценивают как среднюю и растущую при продолжении давления. Эксперты отмечают, что именно элитный раскол, а не уличные протесты, чаще всего приводит к реальным изменениям в закрытых авторитарных системах. Однако риски велики: если торг затянется или жёсткое крыло откажется уступать, ситуация может скатиться в открытый конфликт внутри элит, что приблизит страну к следующему, более опасному сценарию.
Сценарий третий: силовой переворот и «твёрдый правый поворот»
Многие эксперты и политологи прямо называет этот вариант «hard right shift» — захват власти военными и силовиками. Если удары сильно ослабят духовное руководство, КСИР может взять формальный контроль, отодвинув клерикалов. Prospect Magazine в январском материале 2026 года описывает сценарий, в котором силовики жертвуют частью религиозной верхушки, чтобы сохранить государство. Такой Иран стал бы ещё более милитаризованным, авторитарным, но, возможно, более прагматичным в ядерном вопросе. Для Трампа это двойственный исход: режим формально меняется, но на смену приходит не демократия, а военная диктатура с ракетами. Вероятность высока при длительном военном давлении, но несёт риск ещё большей региональной агрессии.
Сценарий четвёртый: полный коллапс и фрагментация государства
Самый опасный и наименее контролируемый вариант — системный крах без перехода. Если удары разрушат командные цепочки КСИР, а протесты совпадут с предательством частей силовиков, страна может развалиться на зоны влияния: курдские, белуджские, арабские провинции, центробежные силы в Тегеране. Гражданская война, поток беженцев, расползание оружия — именно этого больше всего боятся аналитики Brookings. В таком хаосе победителей не будет: ни демократической Иран, ни стабильный регион. Вероятность низкая, но последствия катастрофические. Именно поэтому многие эксперты считают, что Вашингтон должен тщательно калибровать силу, чтобы не перейти грань.
Реализм вместо иллюзий: что показывает 28 февраля
Трамп сделал ставку на то, что сочетание ударов и прямого призыва сломает волю режима. Однако все авторитетные оценки сходятся в одном: без внутреннего раскола элит и организованного движения внутри Ирана смена режима маловероятна. Авиаудары могут деградировать ядерную и ракетную программу, но они же укрепляют позиции жёстких силовиков. История учит, что теократии такого типа рушатся не от внешних бомб, а от внутренних противоречий, которые зреют десятилетиями. Сегодня, 28 февраля 2026 года, Вашингтон стоит перед выбором: продолжать давление в расчёте на один из сценариев или искать выход, который не приведёт к хаосу хуже нынешнего режима.
