13/04/26

Тунгусский феномен: что эвенки рассказывали о падении метеорита

В 1908 году в сибирской тайге было безлюдно даже по местным меркам. Ближайший крупный город Красноярск — за 640 километров. В эпицентре не оказалось ни одного человека. И это счастье. Иначе никто бы не выжил. Сила взрыва составила от 10 до 50 мегатонн — как у средней водородной бомбы. Лес повалило в радиусе 40 километров, стёкла выбило за 200 километров. Земля дрожала по всей Сибири. Очевидцами стали в основном эвенки, бродившие по тайге в десятках километров от места событий.

Братья Чучанчи и Чекарен из рода Шанягирь жили всего в тридцати километрах от эпицентра. Позже они рассказывали учёным: «Вдруг кто-то нас толкал. Услышали мы свист и почуяли сильный ветер... Вдруг меня кто-то опять толкнул, да так сильно, что я ударился головой о чумовый шест и упал на горячие угли в очаге». Когда они выбрались наружу, земля под ногами ходила ходуном. Чум снесло. Чучанчи придавило шестами. И тут он увидел «страшное диво»: лесины падают, хвоя на них горит, дым кругом, глазам больно, телу жарко — «так, что сгореть можно». Оба обгорели, но выжили. Главное, что они запомнили на всю жизнь: второе солнце. Утро было солнечным, туч не было. А тут появилось ещё одно светило. Ярче первого.

Недалеко от устья реки Дилюшмо стоял чум Ивана Потаповича Петрова. В момент взрыва «его чум взлетел на воздух, "как птица"». Оленей поубивало падающими деревьями, остальные разбежались. Его жена Акулина запомнила последовательность иначе: сначала кто-то сильно толкнул чум, потом стало очень светло, потом задул сильный ветер, а следом кто-то сильно стрелял. «Смотрю я на лес наш и не вижу его. Многие лесины стоят без сучьев, без листьев. Много-много лесин на земле лежит. На земле горят сухие лесины, сучья, олений мох». Дым и мгла застлали всё вокруг.

Охотники и крестьяне из села Ванавара (70 километров от эпицентра) тоже видели это. Семён Семёнов вспоминал: «Вдруг на севере небо раздвоилось, и в нём широко и высоко над лесом появился огонь... В этот момент мне стало так горячо, словно на мне загорелась рубашка». Через секунду грохнуло так, что его сбросило с крыльца.

Эвенки были убеждены: они стали свидетелями гнева богов. Один из них рассказывал: «Ой, ой, страшно шибко было. Земля под ногами ходила, лес сразу загорелся, 28 оленей спалило быстро». Люди думали — наступил конец света. Старики одевались в лучшие одежды и готовились умирать.

Гнев бога Огды

Но не только ужас был в этих рассказах. Эвенки искали объяснение. И нашли его в своей традиционной картине мира.

Появилась легенда: бог грома Огды (или Агды) прогневался на людей и сошёл на землю, стреляя огненными стрелами. По другой версии, шаман Маганкан из рода Ялягырь навлёк на землю стаю железных птиц бога Огды в качестве мести за обиду. Этот Маганкан был известнейшей личностью в Илимпейской тундре. Про него рассказывали, что он мог ловить пули пальцами при их выходе из тела и оставался невредим после удара ножом в грудь. Такому человеку ничего не стоило вызвать с неба птиц с пылающими глазами и огнедышащими клювами. На собрании избирателей-туземцев старик Василий описывал нашествие этих птиц: они «гремели, шумели, ударяли громко».

Шаманский запрет

Сразу после катастрофы эвенкийские шаманы объявили место падения запретным для посещения. Место получило название «страна бога Огды». Люди боялись даже говорить о нём. Сама тема Тунгусского феномена превратилась в табу. Поэтому в 1920-х годах членам первых экспедиций приходилось очень осторожно выведывать у эвенков информацию об этом событии.

Однако охотники втайне продолжали ходить в запретную зону. И приносили оттуда странные вести. Через много лет исследователи услышали от стариков рассказы о ямах, в которых «ночью светятся камни», о вымерших от непонятной болезни стойбищах, о кусочках «белого серебристого металла, который был светлее, чем лезвие ножа». Но каждый раз рассказ заканчивался сожалением: старик, который «сам был там» или у которого «хранился осколок», уже умер. «Где же вы раньше-то были?..»

Почему молчание стало загадкой

К началу 1920-х годов, когда первые учёные добрались до эпицентра, прошло уже больше десяти лет. Эвенки, которые видели всё своими глазами, уже старели. А некоторые умирали. Записывать их рассказы было сложно — из-за языкового барьера, из-за недоверия, из-за того, что многое уже забылось или перемешалось с вымыслом. Исследователи относились к этим свидетельствам со сдержанным недоверием. И зря. Потому что главный вопрос — куда делся сам метеорит — так и остался без ответа.

Эвенки могли бы рассказать больше. Но шаманское табу оказалось сильнее любопытства учёных. Проклятое место хранило свои секреты. И унесло их с собой вместе с последними очевидцами.

«Крепостное право» в СССР: почему колхозникам не давали паспортов