Советские спецслужбы сегодня часто романтизируют: «чистые руки», «железные люди», «безупречная репутация». Но за этим образом стояла не только идеология, но и бюрократия, которая резала по живому. Попасть в систему было сложно не столько из-за конкурса, сколько из-за списка «нельзя», растянувшегося на десятки пунктов.
Здоровье, внешность, национальность, партийность, рост, вес, зубы — каждую букву личного дела проверяли под лупой. И если сегодня такой подход назвали бы дискриминационным, то в СССР его именовали «ответственным отбором». Попробуем разобраться, кого и почему отсеивали.
Тело как пропуск
В первые десятилетия Советской власти критерии отбора скорее напоминали акт отчаяния. Согласно закону «О советской милиции», на службу брали любого гражданина, способного держать оружие и переносить физические нагрузки. В 1920–30-е в органах служили люди с открытой формой туберкулёза, сифилисом, тяжёлыми хроническими заболеваниями. В годы Великой Отечественной, когда мужской ресурс иссяк, на смену пришли инвалиды.
Но к 1980-м маятник качнулся в противоположную сторону. Приказ МВД от 25 мая 1988 года предъявлял к кандидатам требования, которым соответствовал далеко не каждый призывник. Не брали: с весом ниже 45 кг и ростом менее 150 см; с недоразвитой мускулатурой и узкой грудной клеткой (диагноз — «физический инфантилизм»); с рубцами, мешающими носить форму, с отсутствием или деформацией конечностей; с дефектами челюстно-лицевой области, заиканием, косноязычием; с отсутствием десяти и более зубов; с гнёздной плешивостью.
Почему Ленин отдал Польше Западную Украину и Западную Белоруссию
Отдельной строкой шли врождённые аномалии. В ведомственной инструкции 1938 года список выглядел ещё суровее: волчья пасть, заячья губа, лишние пальцы, непропорционально большая или малая голова, аномалии половых органов, чрезмерное оволосение тела, нервные тики, судороги лица, косоглазие, торчащие вперёд зубы, крупные родимые пятна. Почти всё, что выбивалось из антропологической нормы, автоматически закрывало путь в структуру.
«Без особых примет»
В КГБ к этому добавляли ещё один фильтр — визуальную незаметность. Сотрудник госбезопасности не должен был запоминаться. Никаких броских черт, выдающихся жестов, узнаваемого силуэта. Идеальный кандидат — человек-невидимка. Именно поэтому в КГБ с подозрением относились к тем, кто обладал яркой, нестандартной внешностью. Парадокс: красивых тоже отсеивали.
Национальный фильтр
Но главным барьером была не внешность, а пятая графа. Олег Кривопалов в книге «Записки советского офицера» прямо указывает: существовал негласный, но жёсткий запрет на приём в спецслужбы представителей ряда национальностей. В «чёрный список» попадали евреи, крымские татары, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, греки, немцы, корейцы, финны. Официальная формулировка — «неблагонадёжность», за которой стояла коллективная вина, приписанная целым народам в разные периоды советской истории.
Никакие личные заслуги, образование или рекомендации не могли перевесить «неправильную» национальность. Система не доверяла генетически.
Партбилет и две подписи
Помимо антропометрии, существовала политическая анатомия. Кандидат в милицию обязан был предоставить две партийные рекомендации. В КГБ беспартийных не брали в принципе — долгие годы это было табу. Исключения делали лишь для узких технических специалистов, да и тех брали под личную ответственность куратора.
К обязательным требованиям относились: служба в армии, рабочий стаж, опыт работы в советских учреждениях и, с 1923 года, справка об отсутствии судимости. Без этого документа в органы не попасть — ни тогда, ни, формально, сейчас.
