Территориальные разногласия между Саудовской Аравией и Объединёнными Арабскими Эмиратами уходят корнями в середину XX века. Ключевым эпизодом стала так называемая Бураимская война 1952–1955 годов — серия попыток Эр-Рияда установить контроль над оазисом Бураими и прилегающими районами на границе с Абу-Даби. Саудовские силы тогда заняли часть оазиса, опираясь на племенные связи и религиозные аргументы, но столкнулись с противодействием британских властей и правителей Абу-Даби. Спор удалось урегулировать только в 1974 году договором в Джидде между королём Фейсалом и шейхом Зайедом бен Султаном Аль Нахайяном. Саудовская Аравия получила определённые участки в районе Шайбах-Зарара, а Эмираты — признание независимости и фиксацию границы. С тех пор официально спор считался закрытым.
Однако история оставила осадок. Договор 1974 года до сих пор вызывает в Эмиратах вопросы: часть эмиратских экспертов утверждает, что устные договорённости расходились с письменным текстом. Тем не менее ни одна из сторон не поднимала тему пересмотра границ на официальном уровне. До конца 2025 года отношения оставались образцом стратегического партнёрства в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ).
От альянса к открытому соперничеству: кризис 2025–2026 годов
К декабрю 2025 года накопившиеся расхождения вырвались наружу. Поводом стал неожиданный наступление поддерживаемого ОАЭ Южного переходного совета (STC) в южных и восточных провинциях Йемена, включая Хадрамаут и Аль-Махру — районы, граничащие с Саудовской Аравией. Эр-Рияд расценил действия сепаратистов как прямую угрозу своей национальной безопасности и попытку расчленения Йемена. 30 декабря 2025 года саудовская авиация нанесла удары по порту Мукалла, где, по утверждению Эр-Рияда, находились грузы оружия и военной техники, доставленные из ОАЭ. Саудовское министерство иностранных дел впервые в новейшей истории публично обвинило Абу-Даби в «чрезвычайно опасном поведении», нарушающем интересы королевства.
Звук падения гроба: что произошло на похоронах Брежнева на самом деле
В ответ президент Йеменского президентского руководящего совета (поддерживаемого Саудовской Аравией) потребовал вывода всех эмиратских сил из страны в 24 часа. ОАЭ объявили о добровольном завершении миссии своих контртеррористических подразделений и вывели оставшиеся войска. К началу января 2026 года напряжённость немного спала, но взаимные обвинения в СМИ и через влиятельных блогеров продолжались. Аналитики Института национальной безопасности Израиля (INSS), Центра Суфана и CSIS единодушно называют этот эпизод «открытой фазой соперничества», подчёркивая, что расхождения касаются не только Йемена, но и Судана, Сомали, Ливии и подхода к нормализации с Израилем.
Стратегические расхождения: видение регионального порядка
Корень конфликта — в разных моделях регионального влияния. Саудовская Аравия под руководством наследного принца Мухаммеда бен Салмана делает ставку на сохранение единства арабских государств, стабильность границ и централизованное лидерство Эр-Рияда в ССАГПЗ. Для Эр-Рияда дробление Йемена или Судана — это риск создания «пояса нестабильности» у собственных границ. ОАЭ, напротив, предпочитают прагматичный подход: поддержку локальных акторов, контроль над портами и морскими путями, готовность к тактическим альянсам даже с сепаратистскими силами. Кристиан Ульрихсен из Baker Institute Rice University отмечает, что Абу-Даби видит в фрагментации возможность для экономического и военного проникновения, тогда как Эр-Рияд воспринимает это как угрозу.
Эти расхождения проявились и в Судане (поддержка разных сторон конфликта), и в подходе к Красному морю. Однако ни один авторитетный источник — будь то CSIS, Brookings, Chatham House или The Soufan Center — не рассматривает военное вторжение Саудовской Аравии на территорию ОАЭ как реальный сценарий. Наоборот, подчёркивается «базовый племенной инстинкт» и географическая взаимозависимость: две страны слишком тесно связаны экономикой, династическими браками и общей угрозой извне.
Военный баланс и сдерживающие факторы
Саудовская Аравия обладает подавляющим превосходством в сухопутных силах: более 300 тысяч активных военнослужащих, свыше 50 бригад, 1150 основных боевых танков. ОАЭ располагают примерно 40–45 тысячами военнослужащих и 8–10 манёвренными бригадами. На бумаге Эр-Рияд способен провести крупную операцию. Но реальность иная. ОАЭ — это сеть высокоурбанизированных городов-государств с современной ПВО, тесными связями с США и Великобританией. Любая попытка ввода войск неизбежно привела бы к международному кризису, обрушению нефтяных рынков и ответным мерам со стороны Запада.
Эксгумация мощей Александра Невского: что так поразило большевиков
Эксперты War on the Rocks и Foreign Policy прямо указывают: несмотря на риторику и даже ограниченные удары в Йемене, ни одна сторона не готова к прямому военному столкновению. «Ни Саудовская Аравия, ни ОАЭ не будут напрямую противостоять друг другу военными средствами», — констатирует анализ Fair Observer.
Гипотетические сценарии: когда вмешательство теоретически возможно
Единственный теоретически мыслимый случай ввода саудовских войск на территорию ОАЭ — это полный коллапс эмиратской государственности в условиях масштабного внешнего удара или внутренней катастрофы, когда хаос напрямую угрожает саудовским границам и нефтяной инфраструктуре. Аналогия — йеменский сценарий, где Эр-Рияд вмешался, чтобы предотвратить сепаратистский проект у своих южных рубежей. Если бы в ОАЭ возник вакуум власти, угрожающий саудовским интересам (например, в случае гипотетического прорыва иранских сил через Ормузский пролив с последующим хаосом), Эр-Рияд мог бы рассматривать «стабилизационную» операцию под предлогом защиты общих границ и династических связей.
Другой крайний вариант — если ОАЭ открыто перейдут на сторону противника Саудовской Аравии в экзистенциальном конфликте (что на сегодняшний день полностью исключено). Однако все авторитетные источники подчёркивают: даже в пике йеменского кризиса декабря 2025 года Эр-Рияд ограничился ударами по грузам и ультиматумом, а не вторжением на эмиратскую территорию.
Влияние войны с Ираном и перспективы 2026 года
Война с Ираном, начавшаяся в феврале 2026 года, временно приостановила открытое соперничество. Обе страны оказались под иранскими ракетно-дроновыми ударами и вынуждены координировать усилия по защите нефтяной инфраструктуры и баз США. Саудовская Аравия предоставила доступ к базе Кинг-Фахд, ОАЭ активно участвуют в коалиции. Аналитики Amwaj.media и Atlantic Council отмечают, что общая угроза заставила стороны «приглушить» противоречия.
Тем не менее структурные расхождения никуда не делись. Если после завершения иранского кризиса Йемен или Судан вновь станут ареной конкуренции, напряжённость вернётся. Но даже в этом случае эксперты CSIS и INSS считают прямую оккупацию ОАЭ невозможной: слишком высоки экономические издержки, слишком тесны связи с США и слишком велик риск регионального распада.
