«Варили словно ведьмино зелье»: что красноармейцы говорили про мазь Вишневского
Как хирург придумал «ведьмино зелье»
Александр Вишневский создал свою знаменитую мазь в 1927 году, когда ни он, ни страна еще не знали, что через четырнадцать лет она станет главным лекарством Великой Отечественной.
Проблема была стара как мир: раны в войну убивали не столько сами по себе, сколько инфекцией. Гной разносился по организму, начинался сепсис, и человек угасал за считанные дни. Хирурги тех лет раны не зашивали — оставляли открытыми, чтобы гной выходил. Но он все равно копился, и врачи только и делали, что чистили и чистили.
Вишневский предложил другой подход. Он резал глубоко — убирал все поврежденные ткани без жалости. А потом использовал мазь собственного изобретения. Она одновременно убивала микробов и слегка раздражала нервные окончания, заставляя ткани работать и выталкивать остатки гноя наружу.
В первом варианте в состав входил перуанский бальзам — штука дорогая и дефицитная. Когда началась война с Финляндией, стало ясно: перуанским бальзамом армию не накормишь. Вишневский заменил его на простой березовый деготь. Добавил ксероформ (порошок, убивающий заразу) и касторку для смягчения. Получилась «липкая, пахучая, но очень полезная субстанция», как вспоминали фронтовые врачи.
В финскую кампанию мазь еще не успела развернуться в полную силу. Но слава о ней уже поползла по войскам.
Главная вишня на Украине
К 1941 году антибиотиков в природе не существовало. Пенициллин появится только к концу войны, да и то в ограниченных количествах. Сульфидин — и тот лишь с 1944-го. А пока единственным спасением от заражения были йод, перекись, стрептоцид и мазь Вишневского.
Варить ее научились прямо в полевых госпиталях. «Как ведьмино зелье», — говорили санитарки. На полкило мази уходило часа два. Ингредиенты были простые и доступные, что в условиях тотального дефицита решало всё.
Солдаты шутили: Украину освободили от немцев благодаря мази Вишневского. «Там у нас растет самая главная вишня», — усмехались фронтовики, намекая на фамилию создателя.
Татьяна Андреева, санитарка, прошедшая Сталинград, Украину, Польшу и Чехословакию, вспоминала: «Огнестрельные ранения все были инфицированные. Перевязочного материала не хватало. Бинты не разрезали — аккуратно снимали, стирали и использовали снова. Я стирала окровавленные и гнойные бинты в таком количестве, что ими можно было обмотать земной шар».
Мазь делали сами. Ленинградка Людмила Брянцева рассказывала: «Собирали копоть из труб, разводили рыбьим жиром — и лечили раны. И мазь Вишневского сами делали. В госпитале хвою собирали, настои готовили, чтобы витамины были».
Триада, спасшая миллионы
Метод Вишневского не ограничивался одной мазью. Он предложил целую систему: новокаиновые блокады плюс масляно-бальзамические повязки. Этим лечили шок, сепсис, воспаления, гангрену. В военно-полевой хирургии это называли «триадой Вишневского» и считали отдельной эпохой.
Позже мазь критиковали: называли устаревшей, вредной, неэффективной. Может быть. Но на войне, когда под рукой нет ничего, кроме дегтя и касторки, она работала. И работала безотказно.
В 1943 году Вишневского наградили орденом Трудового Красного Знамени, в 1944-м — орденом Ленина. После войны он продолжал учить хирургов, делился опытом. Но не все коллеги принимали его методы с восторгом.
12 ноября 1948 года Александр Васильевич выступал на заседании Московского хирургического общества. Сердце не выдержало. Прямо во время доклада у него случился приступ. На следующий день он умер.
А мазь осталась. И до сих пор пахнет на весь дом, если у бабушки в аптечке завалялся тот самый тюбик с коричневой пахнущей детством субстанцией. И до сих пор ею мажут раны те, кто помнит: когда нет ничего другого, выручит только она. Главная вишня.
