Ночь, дождь и ледяная вода
Весна 1944 года. Красная армия гнала немцев на запад, но Днепр оставался серьезной преградой. Правый берег, занятый противником, был превращен в настоящую крепость. Немцы контролировали каждую переправу, каждую отмель. Форсирование реки в таких условиях считалось смертельным номером.
Василию Маргелову, назначенному командиром 49-й гвардейской стрелковой дивизии, было 35. За плечами — Польский поход, Финская война, два года Великой Отечественной. Он знал цену приказам и цену жизни. В ночь на 9 марта 1944 года погода словно сошла с ума: ледяной ветер, плотный дождь, река только-только освободилась ото льда. Нормальный командир приказал бы ждать. Но Маргелов рассудил иначе: «Немцы попрятались по блиндажам. Пока очухаются — дивизию переправим».
Он ошибся только в одном. Дивизию переправить не удалось. В ту ночь на правый берег выбрались лишь 67 бойцов вместе с комдивом.
Трое суток ада
Трое суток Маргелов и его маленький отряд держали крошечный плацдарм. Ни подкреплений, ни боеприпасов, ни надежды. Немцы, опомнившись, лезли со всех сторон. Позже генерал вспоминал: «Я плечом к плечу стоял с этими ребятами». Ни на первые, ни на вторые сутки подмога не смогла пробиться — левый берег молчал, переправа простреливалась насквозь.
Из 67 человек в живых осталось 14. Лишь 11 марта к ним наконец пробился батальон. Маргелов, убедившись, что плацдарм удержан и наступление можно продолжать, тут же вернулся на левый берег — организовывать переправу остальных частей и готовить удар на Херсон.
Там его ждала «теплая» встреча.
«Я тебя расстреляю!»
Командир корпуса генерал-лейтенант Порфирий Чанчибадзе был человеком горячим. Увидев Маргелова, он взорвался:
— Ты бросил дивизию! Я тебя расстреляю! Под трибунал отдам!
Маргелов, который трое суток не спал, мок под дождем, хоронил погибших и сам чудом остался жив, каким-то чудом сдержался. Вместо того чтобы вспылить (а характер у него был ого-го), он спокойно доложил: один полк уже воюет на правом берегу, второй заканчивает переправу. И добавил фразу, которая обезоружила даже разъяренного комкора:
— Разрешите продолжать наступление? А список героев я представлю после взятия Херсона.
Это была не наглость. Это был характер.
Удар в челюсть и Золотая Звезда
Кстати, отношения у Маргелова с Чанчибадзе складывались непростые. За год до этого случая, когда Василий Филиппович командовал полком, комкор набросился на него с кулаками прямо во время доклада. Маргелов удар выдержал, но ответил — врезал начальнику в челюсть. И вместо трибунала... получил повышение. Чанчибадзе, остыв, сказал: «Будешь командиром дивизии!» — и велел готовить документы на орден Красного Знамени.
Но март 1944-го стал особенным. Через несколько дней после форсирования Днепра и освобождения Херсона Маргелову присвоили звание Героя Советского Союза. Никакого расстрела, конечно, не случилось — Чанчибадзе умел признавать ошибки.
Кстати, Маргелов стал одним из почти 2500 человек, удостоенных «Золотой Звезды» за форсирование Днепра. Среди них были 47 генералов, более тысячи офицеров и больше тысячи сержантов и солдат. Таков был приказ Ставки: форсировал Днепр — достоин звания Героя. Но в ту мартовскую ночь, когда Маргелов с 67 бойцами вгрызался в правый берег, он думал не о наградах. Он думал о том, как выжить и удержать пятачок земли, на котором решалась судьба всей дивизии.
И удержал.
