В начале 1990-х Россия стояла на распутье. Советская плановая экономика лежала в руинах, а идея «народного капитализма» казалась спасительным выходом. Государственная собственность, которая десятилетиями формально принадлежала «всем», должна была перейти в руки миллионов граждан. Так началась ваучерная приватизация — одна из самых противоречивых и болезненных реформ в истории страны.
Капитализм для каждого
Теоретически схема выглядела справедливой. Всё государственное имущество — заводы, фабрики, месторождения — условно поделили на всех граждан России. Каждый получил приватизационный ваучер — бумажный чек, который символизировал его долю в общенациональном богатстве. Номинальная стоимость ваучера составляла 10 тысяч рублей (после деноминации 1998 года — 10 рублей). Авторы реформы, Анатолий Чубайс и Егор Гайдар, верили, что ваучеры станут «билетом» в рыночную экономику: люди смогут вкладывать их в акции предприятий, получать дивиденды и стать настоящими собственниками.
Водка вместо акций
На практике всё пошло не по плану. Большинство граждан, оглушённые гиперинфляцией, политической неразберихой и борьбой за выживание, просто не понимали, что делать с этими бумажками. В считанные месяцы ваучеры превратились в предмет спекуляции. Их массово скупали за бесценок сомнительные скупщики, предлагая вместо «доли в национальном богатстве» бутылку водки, пару килограммов крупы или символические 5–10 долларов. Для многих семей это был единственный способ получить хоть какую-то материальную выгоду от непонятной реформы.
Тем временем те, кто был ближе к власти и деньгам, готовились к настоящему пиршеству. Через залоговые аукционы и сомнительные схемы крупнейшие промышленные активы страны — нефтяные месторождения, металлургические комбинаты, порты — переходили в руки узкой группы лиц за символические суммы. Реальная стоимость предприятий искусственно занижалась, конкурсы часто были фиктивными, а законы, призванные регулировать процесс, легко обходились с помощью взяток и административного ресурса.
Рождение олигархов
К 1997 году, когда ваучерная приватизация официально завершилась, более 70% государственной собственности перешло в частные руки. Но вместо миллионов акционеров появилась горстка сверхбогатых владельцев — будущих олигархов, которые сколотили состояния на приобретённых за бесценок активах. Государственная казна получила за это менее 20 миллиардов долларов — смехотворную сумму по сравнению с реальной стоимостью проданного.
Для обычных людей итоги были ещё печальнее. Около 80% населения так и не получило никакой материальной выгоды от приватизации. Ваучеры были либо проданы за копейки, либо вложены в чековые инвестиционные фонды, которые вскоре лопнули или были разорены мошенниками. Вместо «народного капитализма» страна получила чудовищное социальное расслоение, криминализацию экономики и глубокое чувство несправедливости.
Ваучерная приватизация стала наглядным примером того, как благая идея может быть извращена в условиях правового вакуума, коррупции и циничного отношения к собственному народу. Она не создала средний класс, а лишь легализовала передел собственности в пользу узкой элиты. Многие россияне до сих пор считают её результатом великого обмана, а вопрос о справедливости итогов 1990-х остаётся одним из самых острых в общественной дискуссии.
