Екатерина Джугашвили, которую все звали Кеке, была женщиной нелегкой судьбы. Рано овдовев, она сделала всё, чтобы ее единственный сын выбился в люди. И когда Сосо стал самым могущественным человеком в стране, она задала ему вопрос, который мучил ее верующую душу больше всего. Ответом стала клятва перед иконой — одна из самых невероятных сцен в биографии вождя.
Мечта о епископе
То, что мать Сталина была глубоко верующей, не оспаривает никто из историков. Екатерина Георгиевна родила сына 6 декабря 1878 года, а уже 17 декабря окрестила его в православной церкви . Сама она неукоснительно соблюдала все обряды и мечтала об одном: чтобы Иосиф стал священником. Говорят, однажды она увидела торжественное шествие с участием епископа и с той минуты грезила, что ее мальчик когда-нибудь окажется на его месте.
Сын не противился. В 8 лет Кеке устроила его в Горийское духовное училище. Сделать это было непросто: два года Сосо учил русский язык, а семья едва сводила концы с концы. По воспоминаниям Г.И. Елисабедашвили, Екатерине приходилось подрабатывать — обслуживать учителей и школу, лишь бы сын получил образование .
Иосиф оправдал надежды: училище окончил с отличием и поступил в Тифлисскую духовную семинарию. Оттуда его, правда, исключили — за пропаганду марксизма. Но мать так до конца и не поняла, кем стал ее сын.
Два царя
Однажды, уже будучи генсеком, Сталин приехал в Грузию и навестил мать. Кеке спросила, кем же он теперь работает в Москве. Иосиф Виссарионович ответил просто: «Царя помните? Ну, я вроде как царь». Этот диалог приводят многие биографы, в том числе Лев Барский в книге «Сталин: портрет без ретуши». Ответ матери был краток и горек: «Лучше бы ты стал священником» .
Для верующей Кеке царь был помазанником Божьим, и мысль о том, что ее сын занял это место, казалась кощунственной. Но еще больше ее мучило другое: что случилось с настоящим царем и его семьей.
Клятва
Внук Сталина, Евгений Джугашвили, рассказывал писателю Феликсу Чуеву об одном разговоре, который запал ему в душу. Во время очередного приезда в Грузию мать отвела сына в сторону и спросила прямо: «Сынок, на твоих руках нет царской крови?» .
Рядом стоял Серго Орджоникидзе и, по воспоминаниям, был готов провалиться сквозь землю. Но Сталин, ни секунды не колеблясь, перекрестился на икону и твердо сказал: «Вот тебе крест, истинно нет!»
Орджоникидзе был поражен — он никогда не видел, чтобы Сталин крестился. Но тот лишь отрезал: «Она же верующая! Дай Бог, чтоб наш народ так поверил в марксизм, как она в Бога!».
Где был Сталин в ночь расстрела?
Позже Сталин говорил матери, что в момент убийства царской семьи находился на фронте. И это похоже на правду.
В 1918 году будущий вождь был направлен в Царицын, где руководил продовольственным делом и военными операциями. Историк Петр Мультатули в книге «Свидетельствуя о Христе до смерти...» упоминает важный документ: 17 июля 1918 года — именно в день расправы над Николаем II и его близкими — Сталин телеграфировал Ленину о результатах своей поездки по Царицынскому фронту .
Архивные данные подтверждают: в июле 1918 года Сталин находился за тысячи километров от Екатеринбурга . Он не мог участвовать ни в принятии решения, ни тем более в самом расстреле. Более того, он никогда не был сторонником Якова Свердлова, которого современные исследователи считают одним из главных организаторов убийства .
Правда, некоторые источники (например, мемуары перебежчика Григория Беседовского) утверждают, что Сталин все же имел отношение к политическому решению об уничтожении царя . Но прямых доказательств этому нет. Есть лишь клятва, данная матери перед иконой.
Екатерина Джугашвили умерла в 1937 году, пережив мужа и троих других сыновей. Она так и не приняла до конца путь, который выбрал ее Сосо. Но на один, самый страшный для себя вопрос, она получила ответ. И ответ этот был скреплен крестным знамением.
