«Вы маршал и я маршал. Вы меня наказать не сможете!»: что Рокоссовский сказал Сталину
Народная инициатива и сопротивление вождя
Звание маршала Сталин получил в 1943 году. Почти сразу, снизу, начали поступать предложения о новом повышении. Сохранилось, например, письмо рабочих завода «Рессора» на имя Калинина с предложением присвоить Верховному главнокомандующему звание генералиссимуса в честь юбилея Красной Армии. В последующие два года такие инициативы звучали всё чаще.
На каких девушках русские мужики никогда не женились
Однако сам Сталин был категорически против. Он приводил весомый аргумент: этот титул носили диктатор Франко и лидер гоминьдановского Китая Чан Кайши. «У звания душок», — считал вождь, полагая, что его авторитет и без того непререкаем как в народе, так и на международной арене. Убедить его долго не удавалось.
Уловка Рокоссовского: «Вы меня наказать не сможете!»
Переломил ситуацию, согласно популярной легенде, маршал Константин Рокоссовский. Как вспоминают современники, он подошёл к вопросу с солдатской прямотой: «Товарищ Сталин, Вы маршал и я маршал. Вы меня наказать не сможете!». Этот аргумент, обезоруживающий своей логикой и исходящий от уважаемого военачальника, возымел действие. 26 июня 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР было учреждено звание Генералиссимуса Советского Союза, а на следующий день его единогласно присвоили Сталину.
Но, как свидетельствовал позднее Вячеслав Молотов, сам вождь до конца жизни жалел об этой «минутной слабости», проявленной под давлением обаятельного Рокоссовского.
Мундир, который никогда не надели
Сразу после присвоения звания началась работа над дизайном соответствующего мундира и погон. Образец парадного мундира, стилизованного под эпоху Кутузова с пышными золотыми эполетами, даже сшили. Однако, по воспоминаниям начальника Генштаба Сергея Штеменко, стоило показать его Сталину, как по помрачневшему взгляду вождя стало ясно: тема для него болезненна.
Мундир, который, возможно, смотрелся бы на высоком и статном военачальнике, сам Сталин, не отличавшийся к тому времени ни мощным телосложением, ни молодостью, принять не захотел. Вопрос больше не поднимался, а сам Генералиссимус так ни разу и не надел предназначенную ему форму, навсегда оставшись в истории в скромном маршальском кителе. Этот жест стал красноречивым символом сложного и противоречивого отношения диктатора к собственному культу.
