Миссия мистера Вандерлипа
В Советскую Россию прибыл американец Вашингтон Вандерлип. Он представился близким родственником знаменитого финансиста Фрэнка Вандерлипа — члена советов директоров полусотни компаний, человека с колоссальным влиянием. Более того, гость сообщил, что приехал не частным лицом, а с поручением от сенатора Гардинга, только что избранного президента США.
На деле Вашингтон Вандерлип был горным инженером, до революции работавшим на российском Дальнем Востоке. Никаким родственником миллиардеру он не приходился, а единственная фамилия, кроме общей, их не связывала. Но Ленин, ослепленный надеждой, этой разницы не заметил или не захотел заметить.
Ленинский план: сдать недра, натравить на японцев
Идея иностранных концессий витала в воздухе еще с февраля 1919 года. Ленин предлагал сдавать огромные территории России в аренду западным предпринимателям на исключительно выгодных условиях. Аргументация была циничной и прагматичной: в Советской России нет независимых профсоюзов, значит, концессионерам не грозят забастовки. Пусть получают хоть 2000% прибыли — лишь бы платили налоги и поднимали промышленность.
«Мы не будем завидовать иностранному капиталисту, даже если он получит 2000% прибыли, потому что мы должны улучшить условия жизни рабочих и крестьян», — заявлял вождь.
Возражения соратников (мол, зачем выгоняли своих капиталистов, чтобы пустить иностранных, и стоила ли революция того, чтобы потом восстанавливать страну за счет распродажи ее богатств) отметались как контрреволюционные.
С Вандерлипом Ленин решил разыграть комбинацию мирового масштаба. Он предложил сдать в аренду... всю Камчатку. Условия были фантастическими: арендатор получал право денежной эмиссии на полуострове, а русские рабочие могли бы покупать товары только за его боны и только в его магазинах. Камчатка фактически превращалась в частную колонию США.
Мотивация Ленина была двойной. Во-первых, деньги на аренде. Во-вторых, геополитическая интрига: на Камчатке стояли японские гарнизоны и орудовали отряды белогвардейцев. Ленин надеялся, что американцы начнут воевать с японцами за полуостров, а Советская Россия получит возможность наблюдать за схваткой империалистов со стороны.
На замечание одного из большевиков, что воевать будут рабочие, а не капиталисты, Ленин не обратил внимания.
Договор, подписанный с авантюристом
Ленин подписал договор с Вандерлипом. Документ был готов. Советская власть передавала Камчатку в концессию человеку, не имевшему за душой ничего, кроме наглости и умения красиво представляться. Вандерлип, в свою очередь, получил от советского правительства деньги на публикацию серии статей об СССР в американских газетах.
Ленин торжествовал. Теперь, показывая эти публикации соратникам, он хвастался: видите, про нас хорошо пишет не только левая пресса, но и «наихудший тип эксплуататоров». Это доказывает, что администрация Гардинга и финансовые круги США проявили к нам интерес.
Дальше события развивались по законам фарса. В 1921 году Ленин встретился с Гербертом Уэллсом, и в западной прессе распространились слухи, будто председатель Совнаркома заключил сделку с самим Фрэнком Вандерлипом. Миллиардеру пришлось публично опровергать эту информацию. Ни один серьезный бизнесмен не проявил интереса к аренде Камчатки.
Итоги: потерянные деньги и спасенный полуостров
История закончилась для Ленина конфузом. Камчатка осталась российской. Деньги, выданные Вандерлипу на пропагандистскую кампанию, канули в Лету. Авантюрист благополучно исчез с горизонта, прихватив советские средства.
Что стояло за этим проектом? Отчаянная попытка утопающего ухватиться за соломинку. В стране начинался голод, хозяйство лежало в руинах, и Ленин надеялся на чудо — что западные капиталисты, движимые жаждой наживы, придут и спасут Советскую Россию. Он не учел главного: никакой капиталист не будет вкладывать деньги в страну, которая официально заявляет о своей цели уничтожить капитализм во всём мире.
Но была в этой истории и другая сторона. Ленин, подписывая договор о сдаче Камчатки, продемонстрировал ту самую «революционную гибкость», которая позже станет отличительной чертой советской дипломатии: готовность идти на любые территориальные уступки ради сохранения власти и получения ресурсов для выживания.
Камчатку, к счастью, спасли не мудрые расчеты вождя, а полное отсутствие интереса со стороны тех, кому он пытался ее вручить. Но сам факт того, что в 1920 году председатель Совнаркома рассматривал полуостров как разменную монету в игре с авантюристом, говорит о многом. Прежде всего — о глубине отчаяния, в котором находилось тогда советское руководство.
