В июне 1903 года в редакцию петербургской газеты «Санкт-Петербургские ведомости» пришло письмо, автор которого утверждал, что совершил открытие, способное навсегда изменить мир. Уже на следующее утро ученого нашли мертвым в собственной лаборатории. Его бумаги и приборы бесследно исчезли, а обстоятельства смерти до сих пор вызывают больше вопросов, чем ответов.
Гений из провинции
Михаил Михайлович Филиппов родился в 1858 году в селении Окнино на Украине, в семье потомственных дворян. Способности проявились рано: еще в юности он овладел несколькими иностранными языками. Образование получил блестящее — окончил юридический факультет Петербургского университета и физико-математический факультет университета в Одессе, а позже защитил докторскую диссертацию в Гейдельберге.
Филиппов был человеком энциклопедических знаний. Он писал исторические романы (его «Осажденный Севастополь» высоко ценили Толстой и Горький), занимался философией, переводил труды Дарвина и Менделеева. Но главным делом его жизни стал журнал «Научное обозрение», который он основал в 1894 году. На его страницах печатались Менделеев, Бехтерев и именно там впервые увидела свет работа Циолковского о реактивных двигателях, которую до этого отказывались публиковать.
Роковое письмо
11 июня 1903 года Филиппов отправил в редакцию «Санкт-Петербургских ведомостей» письмо, которое теперь цитируют все, кто пишет о загадочной смерти ученого. В нем он признавался, что с юности мечтал об изобретении, которое сделает войны невозможными.
«Как это ни удивительно, но на днях мною сделано открытие, практическая разработка которого фактически упразднит войну, — писал Филиппов. — Речь идет об изобретенном мною способе электрической передачи на расстояние волны взрыва, причем, судя по примененному методу, передача эта возможна и на расстояние тысяч километров, так что, сделав взрыв в Петербурге, можно будет передать его действие в Константинополь. Способ изумительно прост и дешев. Но при таком ведении войны на расстояниях, мною указанных, война фактически становится безумием и должна быть упразднена».
Ученый обещал опубликовать подробности осенью в мемуарах Академии наук, но предупреждал, что опыты замедляются из-за чрезвычайной опасности используемых веществ — часть из них была крайне взрывчатой, часть — ядовитой.
Смерть в лаборатории
Утром 12 июня 1903 года Филиппова нашли мертвым в лаборатории, которая находилась в его же квартире на пятом этаже дома № 37 по улице Жуковского. Он лежал на полу ничком, без сюртука. Ссадины на лице свидетельствовали, что он упал, не успев даже выставить руки, — словно потерял сознание мгновенно.
Прибывший полицейский врач Полянский констатировал смерть и в протоколе записал по-латыни: «Mors ex causa ignota» — смерть от неизвестных причин. Позже появилась официальная версия об апоплексическом ударе (инсульте), вызванном переутомлением и нервным перенапряжением.
Однако внимания заслуживают три обстоятельства, которые заставляют усомниться в естественной смерти ученого.
Три загадки
Во-первых, письмо в газету, отправленное буквально за несколько часов до смерти. Филиппов был уверен, что его открытие положит конец всем войнам. Кому-то такая перспектива могла показаться опасной.
Во-вторых, возраст. Филиппову было всего 45 лет — через несколько дней он должен был отмечать день рождения. По статистике, инсульты в таком возрасте случаются значительно реже, чем у пожилых людей.
В-третьих, и это самое главное, — исчезновение всех бумаг и приборов. Сразу после обнаружения тела в лаборатории прибыли сотрудники Охранного отделения. Их направил лично министр внутренних дел, который опасался, что из лаборатории мог пропасть действующий образец изобретения. Все рукописи, включая последнюю книгу с математическими выкладками, аппаратуру и химические препараты изъяли и больше никогда не вернули.
Историк Глеб Таргонский в программе «Исторический детектив» отмечает: «Они, предположим, убивают ученого. Но где его изобретение, как им пользоваться, непонятно».
Что скрывала рукопись
Позже выяснилось, что изъятая рукопись называлась «Революция посредством науки, или Конец войнам». В письмах друзьям Филиппов раскрывал детали: «Я могу воспроизвести пучком коротких волн всю силу взрыва. Взрывная волна полностью передается вдоль несущей электромагнитной волны, и таким образом заряд динамита, взорванный в Москве, может передать свое воздействие в Константинополь. Проделанные мной эксперименты показывают, что этот феномен можно вызывать на расстоянии в несколько тысяч километров. Применение такого оружия в революции приведет к тому, что народы восстанут, и войны сделаются совершенно невозможными».
Ученые того времени отнеслись к идее Филиппова серьезно. Профессор А.С. Трачевский, друг Филиппова, рассказывал в интервью: «Когда я напомнил ему о разнице между теорией и практикой, он твердо сказал: "Проверено, были опыты, и еще сделаю"». Сам Дмитрий Менделеев заявил: «В основной идее Филиппова нет ничего фантастического: волна взрыва доступна передаче, как волна света и звука».
Ученый-марксист
Филиппов был убежденным марксистом и не скрывал своих взглядов. Он находился под полицейским надзором с 1881 года, еще со времен убийства императора Александра II. В дневнике Льва Толстого сохранилась запись от 19 ноября 1900 года: «Я спорил о марксизме с Филипповым; он говорил очень убедительно».
Журналисты «Русского слова» позднее выяснили, что в 1900 году Филиппов несколько раз ездил в Ригу, где «в присутствии некоторых специалистов производил опыты взрывания объектов на расстоянии». Результатами он был чрезвычайно доволен.
Наследие гения
Михаила Филиппова похоронили 25 июня 1903 года на Волковом кладбище в Петербурге, на Литераторских мостках — там, где обычно хоронили писателей. Долгое время об изобретении старались не вспоминать. Но история получила неожиданное продолжение.
Когда после революции открылись архивы Департамента полиции, в деле о смерти Филиппова обнаружились странные детали. Оказалось, что к изъятию документов и приборов имели отношение члены царской семьи и сам император Николай II. Никаких следов разработок найти так и не удалось.
Научный руководитель БГТУ «Военмех» Константин Иванов констатирует: «До сих пор, как ни странно, эта тема до конца не изучена. И о том, что же конкретно сделал Филиппов, до сих пор полной информации физикам так досконально воспроизвести не удалось».
