Черный барон и белое дело
В августе 1918 года отставной генерал царской армии барон Петр Врангель прибыл в Екатеринодар и вступил в Добровольческую армию. Свою знаменитую черную черкеску он носил не ради эпатажа — прозвище «черный барон» приклеилось к нему навсегда и стало символом непримиримости.
Врангель быстро выдвинулся в первые ряды Белого движения. Но единства среди белых не было. Деникин, Колчак, Врангель — каждый видел будущее России по-своему. Кадеты, монархисты, демократы — политический спектр Белого движения был настолько широк, что удержать его в рамках единой стратегии оказалось невозможным. Врангель же объединял вокруг себя консервативное крыло: монархистов, крупных землевладельцев, церковных иерархов. Он презирал анархию и жестокость таких фигур, как Шкуро и Мамонтов, и все больше расходился с Деникиным, ориентировавшимся на кадетскую программу.
Апрель 1920 года стал переломным. После поражений Добровольческой армии Деникин ушел в отставку. Главнокомандующим стал Врангель. Досталось ему наследство незавидное: армия деморализована, фронт рушится, Европа не спешит с помощью. Несмотря на временный успех летом 1920 года, когда белые дошли до Таганрога, удержать позиции не удалось. Врангель сделал то, что смог: организовал эвакуацию армии и гражданских беженцев из Крыма в Константинополь. Дальше была эмиграция.
Диктовка на яхте
К мемуарам Врангель приступил еще на яхте «Лукулл», стоявшей в константинопольской гавани. Рядом с ним был секретарь Н.М. Котляревский: генерал диктовал, помощник печатал. Затем Врангель брал карандаш и правил текст — жестко, безжалостно, порой замазывая целые абзацы чернилами так густо, что прочесть написанное было невозможно.
Последняя глава «Записок» была закончена в 1923 году в Сербии, куда Врангель перебрался с остатками армии. Она завершалась словами: «Прощай, Россия!».
Мемуары Врангеля — это не просто воспоминания. Это архив: сотни документов, донесений, телеграмм, записей телефонных переговоров. Для историков Гражданской войны «Записки» остаются ценнейшим источником. Но, как любой мемуарист, Врангель писал субъективно. Особенно ярко это проявилось в описании конфликта с Деникиным. Свою роль барон неизменно выставлял в выгодном свете, оппонентов — критиковал порой излишне резко.
Последняя правка
Долгое время Врангель не решался публиковать «Записки». Толчком стал выход в 1926 году пятого тома «Очерков русской смуты» Деникина. Врангель посчитал, что обязан высказаться. Печатать мемуары взялся А.А. фон Лампе в эмигрантском сборнике «Белое дело».
Врангель готовил текст к публикации с особой тщательностью. Он датировал каждую главу, чтобы читатель видел: текст написан задолго до выхода книги Деникина. Это было важно — снимало обвинения в том, что он просто отвечает оппоненту.
Он продолжал править рукопись до последних дней. 25 апреля 1928 года Врангель умер в Брюсселе. А 25 сентября в Берлине вышел шестой сборник «Белого дела», завершивший публикацию «Записок».
Но незадолго до смерти генерал взял с Котляревского честное слово: как только мемуары увидят свет, все черновики и машинописные оригиналы должны быть сожжены.
Зачем
Секретарь исполнил волю покойного. Вместе с вдовой и другом семьи они предали огню то, что Врангель хотел скрыть навсегда. По оценке Котляревского, в первоначальном варианте было не менее восьмой части текста, впоследствии вычеркнутого. Врангель не просто убирал резкие формулировки — он замазывал их так, чтобы никто и никогда не смог восстановить написанное.
Причина такого решения генерала в том, что ему не хотелось стать причиной нового витка споров и разногласий в среде русской эмиграции, особенно, военной ее части. Как ни стремился Врангель к обратному, большая часть читателей все равно восприняла его «Записки», как продолжение полемики с Деникиным. Врангель давал яркие и не всегда лицеприятные характеристики различным деятелям Белого движения, оценивал их поступки и решения. Врангель настаивал на уничтожении машинописного экземпляра именно затем, чтобы никто и никогда не смог даже попытаться прочесть того, что он сам решился выбросить из памяти.
