Представьте: по бескрайней тундре, среди снегов и болот, идёт тяжелый армейский тягач. Он тянет за собой огромный полуприцеп, внутри которого бьётся ядро — самый настоящий атомный реактор. Это не кадры фантастического фильма, а реальность Советского Союза 1980-х годов.
«Памир-630Д» — пожалуй, самый амбициозный и одновременно самый трагический проект отечественной атомной энергетики. Он должен был дать свет и тепло в самые недоступные уголки страны, но погиб из-за чернобыльского призрака.
Зачем атом поставили на колёса
1950-е годы. Холодная война набирает обороты, но атом интересует советских учёных не только как оружие. Если ядерный реактор помещается на подводной лодке и ледоколе, почему бы не отправить его на сушу? Идея витала в воздухе, и министр среднего машиностроения Ефим Славский, человек легендарный, загорелся ею всерьёз.
Арктика и Дальний Восток осваивались стремительно, но цена этого освоения была чудовищной. Миллионы тонн угля и солярки везли по Северному морскому пути, завозили самолётами и вездеходами. Топливо для отдалённых посёлков и военных баз стоило буквально на вес золота. Атомная станция малой мощности решила бы проблему раз и навсегда.
Первые попытки были ещё в конце 1950-х. ТЭС-3 — транспортабельная электростанция на шасси тяжёлого танка Т-10. Затем были экспериментальные установки «Арбус» (предназначалась для Антарктиды), «Север-2», «Волнолом-3». Институт Курчатова запустил «Гамму», проработавшую почти 20 лет. Но всё это были скорее опытные образцы. Настоящий прорыв случился в Белоруссии.
Четыре тягача и ядерное сердце
В 1976 году в Институте ядерной энергетики Академии наук БССР приступили к созданию «Памира». Руководил работами конструктор Василий Нестеренко. Задача стояла фантастическая: сделать АЭС, которая сможет добраться в любую точку Крайнего Севера своим ходом.
К началу 1980-х годов мир увидел уникальный комплекс. Четыре мощных седельных тягача МАЗ-796 (армейские, повышенной проходимости) тащили за собой огромные полуприцепы.
Вот как это выглядело:
-
Первый модуль: собственно реакторная установка мощностью 630 киловатт. Тяжёлый металлический корпус скрывал сердце станции.
-
Второй модуль: турбогенераторный блок.
-
Третий и четвёртый: пульт управления на базе ЭВМ «Минск» и жилой отсек для персонала (28 человек).
Машины могли идти по тундре, болотам, бездорожью, выдерживая любые морозы. Прибыв на место, экипаж запускал реактор, и посёлок получал тепло и свет.
Газ вместо воды: ноу-хау конструкторов
Чем «Памир» отличался от всех остальных малых АЭС? Конструктор Нестеренко пошёл нетрадиционным путём. Обычно в реакторах теплоносителем служит вода или пар. Но для Крайнего Севера, где любая протечка грозит мгновенным обледенением, вода — не лучший друг.
Инженеры применили так называемый «диссоциирующий газ» — нитрин, созданный на основе тетраоксида азота. Он обладал уникальными свойствами: высокой теплопроводностью и теплоёмкостью. Это позволило сделать конструкцию невероятно компактной и безопасной.
По проекту станция могла работать без остановки 2000 часов. Один из двух построенных образцов в итоге наработал 3000 часов (правда, на чуть пониженной мощности). Запаса топлива хватило бы ещё на несколько лет. Казалось, вот оно — идеальное решение для Севера.
Чернобыльский крест
К середине 1980-х планы были грандиозными. Советское правительство утвердило программу: 33 населённых пункта в Арктике должны были получить малые атомные станции. «Памир» рассматривался как базовый вариант. Но вмешалась судьба в виде реактора четвёртого блока Чернобыльской АЭС.
26 апреля 1986 года всё изменилось. Страна впала в атомофобию. Хотя создатели «Памира» закладывали три ступени защиты, хотя автоматика исключала человеческий фактор (станция управлялась компьютерами), психологический барьер оказался непреодолимым.
Ситуацию усугубляла география. Испытательный стенд находился всего в шести километрах от Минска. Белорусы, только что получившие свою дозу радиации после чернобыльских выбросов, с ужасом смотрели на ядерную установку практически у городской черты. Разумеется, никакой опасности не было, но нервы взяли верх.
В феврале 1988 года Государственная комиссия приняла соломоново решение: испытания прекратить. Оба уникальных образца пошли под нож. Программу развития малой атомной энергетики свернули.
Наследие «Памира»
В 1990-е годы учёные пытались предлагать новые проекты мобильных АЭС, но денег не было. Идея умерла. На Западе же к ней только начали присматриваться. Сегодня малые модульные реакторы — один из главных трендов мировой энергетики. США, Китай и Европа разрабатывают собственные версии.
Россия тоже вернулась к этой теме. На Чукотке работает плавучая АЭС «Академик Ломоносов» — наследница тех самых советских идей, только поставленная не на колёса, а на баржу.
Но «Памир-630Д» остался в истории уникальным инженерным шедевром. Это был единственный в мире по-настоящему сухопутный, автономный атомный комплекс, способный добраться туда, куда не пройдёт ни одно другое транспортное средство.
